Пушкин ушел...

Пушкин ушел...
Артлавочка у места дуэли

вторник, 7 мая 2024 г.

ВИКТОР АСТАФЬЕВ. ПРОЩАЯСЬ...

Въезд в родное село писателя 

«Я как-то утром или ночью, может быть, осенью (весной не хочется) остановлюсь в пути и поверну обратно. Туда, откуда я пришёл. Куда пойду уж безвозвратно, простившись с вами, люди, навсегда.

Но не с природой, всех нас породнившей. И пусть меня поднимут на увал, на тот увал, что ждёт меня давно, за милою моей деревней. За бабушкиным огородом.

Вид с Енисея 

Пусть по распадку, где ходил я с ней по землянику, поднимут меня те, кого любил я и кому дорог. И пусть не плачут обо мне.
Мемориальный дом-музей В.П.Астафьева в селе Овсянка 

Пусть словом или песнею помянут — и я её услышу. Ведь говорят, что после смерти люди ещё два дня слышат, но уж ответить не могут. Услышу из земли, сам став землёю. Но перед тем, как стать землёю, последней каплей крови с родиной поделюсь, последний вздох пошлю в природу. И если осенью увидите на дереве листок вы самый яркий, так, значит, капелька моя в листе том растворилась и ожила природа красотою, которой отдал я всего себя и за которую немало слёз я пролил, немало мук принял и кровь не раз пролил.
Царь-рыба

Прощаюсь с вами, мои слёзы, мои муки, кровь моя. Прощаюсь, веря, что, рождённый в муках и живший муками, не мучаю я вас своим прощаньем. Прощайте, люди! Я домой вернулся, я к матери моей вернулся, к бабушке, ко всей родне. Не будьте одиноки без меня. Жизнь коротка. Смерть лишь бесконечна. И в этой бесконечности печальной мы встретимся и никогда уж не простимся. И горести, и мук не испытаем, и муки позабудем, и путь наш будет беспределен.
Прощайте, люди! Умолкаю, слившийся с природой. Я слышу новое зачатье жизни; дыханье жаркое, шёпот влюблённых… И не хочу печалить их собою, дарю им яркий листик древа моего. И мысль последнюю, и вздох, и тайную надежду, что зачатая ими жизнь найдёт мир краше, современней. И вспомнит, может быть, да и помянет добрым словом, как Кобзаря, лежащего на берегу Днепра, меня над озарённым Енисеем, и в зеркале его мой лик струёю светлой отразится. И песнь, мной не допетая, там зазвучит.

На местном кладбище. Захоронение семьи В.П. Астафьева

Прощаюсь я с собой без сожаленья и улетаю ввысь, чтоб в землю лечь на высоте. Иду! Иду! Вы слышите, меня природа кличет! И голос матери звучит в ней, удаляясь.

И звуки умолкают в тёмной дали. Покой и мрак, который долго снился, не так уж страшен. Страшнее жизнь бывает… Приветствую тебя, моё успокоенье!
(В.П. Астафьев. Прощаюсь... – 
«Урал», 2004, 5)

«ЖИЗНЬ – ОСНОВА ОДНОГО БОЛЬШОГО РОМАНА О ТРАВМЕ». ВИКТОРУ АСТАФЬЕВУ – 100 ЛЕТ!


Текущий год является годом вековых юбилеев целого ряда писателей- фронтовиков, наверно, самых молодых участников, призванных или ушедших добровольцами в первые годы войны и закончивших её в двадцать лет или чуть постарше...

1 мая родился один из самых ярких представителей сибирской прозы Виктор Петрович Астафьев (1924-2001). Жизнь, какой она увиделась ему в зрелые годы, могла стать основой одного большого романа о травме, пишет в своём исследовании «Оттепель: действующие лица» Сергей Чупринин. 

Виктору Астафьеву досталась непосильная судьба – собственно, как всему народу. Много всего пришлось пережить будущему писателю уже в детстве и отрочестве. «... мода была у властей такая – старших в семье всех посадить в тюрьму. Вот всех и пересадили», — рассказывал писатель. Отец был в тюрьме, мать возила ему в заключение передачи и погибла в очередную такую поездку: утонула, переправляясь по реке. Он рос сиротой. Воспитывался в семье деда и бабки.
Его гнали из одного конца страны в другой в толпе раскулаченных, он прошёл почти всю войну рядовым и вернулся еле живой с очень тяжёлым ранением. Служил связистом, водителем, артразведчиком, воевал на Курской дуге, в Польше. 

Его первый ребёнок умер от слабости, а если честно – просто от голода, едва родившись... Вторая дочь умрёт молодой, ей не исполнится и сорока лет, и писатель её тоже переживёт. Много лет спустя светлой и горькой памяти своих дочерей Астафьев посвятит повесть «Весёлый солдат».

Как всё это было вынести? Как не озвереть, не проклясть? Но Астафьев пишет: «За что судьба даровала мне счастье жизни? Достоин ли я этого счастья? Всё ли делал для счастья других? Не разменял ли так тяжко доставшуюся мне жизнь на пятаки? Всегда ли был честен перед собой? Не рвал ли хлеб изо рта близких? Не оттирал ли с дороги локтями слабых?»

С такой душой и рождены его многочисленные незабываемые книги: повесть «Кража» о голодном и беспризорном детстве, покаянная исповедь «Последний поклон», посвящённая памяти любимой бабушки.

Астафьев, может быть, единственный солдат, даже не лейтенант, который поднялся на самую вершину литературного Олимпа. Но о войне долго не писал. А потом появилась повесть «Пастух и пастушка», но и она не о войне даже – о любви на войне. 
И только последняя большая книга – роман «Прокляты и убиты» – был задуман как военный...

Суть творчества Астафьева в сердечном отношении к миру, в сопричастности чужому горю. Он не обличает обстоятельства, вызывающие страдания людей, и тех, кто их создаёт. Он сочувствует.