В детстве я очень любила эти стихи из «Песен западных славян», но не знала тогда, что это может быть перевод будто бы народных сербских песен, собранных и записанных Проспером Мериме.
А. Пушкин
***
«Что ты ржёшь, мой конь ретивый,
Что ты шею опустил,
Не потряхиваешь гривой,
Не грызёшь своих удил?
Али я тебя не холю?
Али ешь овса не вволю?
Али сбруя не красна?
Аль поводья не шелковы,
Не серебряны подковы,
Не злачёны стремена?»
Отвечает конь печальный:
«Оттого я присмирел,
Что я слышу топот дальный,
Трубный звук и пенье стрел;
Оттого я ржу, что в поле
Уж не долго мне гулять,
Проживать в красе и в холе,
Светлой сбруей щеголять;
Что уж скоро враг суровый
Сбрую всю мою возьмёт
И серебряны подковы
С лёгких ног моих сдерёт;
Оттого мой дух и ноет,
Что наместо чепрака
Кожей он твоей покроет
Мне вспотевшие бока».
Народные песни рассказывали об исторических событиях, происходивших во второй половине XV века на территории, которую заселяют сербы, хорваты, боснийцы, черногорцы. А баллада Пушкина – это диалог сына короля Боснии Стефана и его коня. По народному поверью, конь всегда предчувствует гибель своего хозяина.
“Фома I, король Боснии, был в 1460 году тайно умерщвлён своими сыновьями Стефаном и Радивоем. Первый из них стал царствовать под именем Стефана-Фомы II, он и является героем этой баллады. Радивой, обозлённый тем, что его отстранили от престола, раскрыл преступление Стефана и своё, а затем бежал под защиту султана Мухаммеда.
Мадрушский епископ, папский легат в Боснии, убедил Фому II, что лучший способ искупить отцеубийство — это начать войну с турками. Война оказалась для христиан роковой. Мухаммед разорил королевство и осадил крепость Ключ в Хорватии, куда укрылся Фома. Находя, что военные действия недостаточно быстро приводят к цели, султан предложил Фоме заключить с ним мир при условии, что он будет продолжать выплачивать прежнюю дань. Фома II, доведённый до крайности, согласился на эти условия и отправился в лагерь неверных. Его тотчас же схватили, и… варвар-победитель велел содрать с него живого кожу, а затем прикончить выстрелами из лука…” (Из Примечаний Проспера Мериме к песне «Смерть Фомы II, короля Боснии»).
У Мериме баллада «Конь Фомы II» звучит так:
«Почему плачешь ты, прекрасный мой белый конь? Почему так жалобно ржёшь? Разве сбруя на тебе не богатая? Разве у тебя не серебряные копыта с золотыми гвоздями? Разве на шее у тебя не висят серебряные бубенцы? Разве не носишь ты на себе короля плодородной Боснии? — Плачу я, мой хозяин, потому, что басурман сорвёт с меня серебряные подковы, и золотые гвозди, и серебряные бубенцы. И оттого я жалобно ржу, мой хозяин, что проклятый басурман сделает мне седло из кожи боснийского короля».
Когда Пушкин, до которого стали доходить слухи, через Соболевского прямо спросил, подлинные ли это песни, Мериме в письме сознался, что его «Гюзла» («Гусли») вовсе не сербские народные песни, как он представил их вначале, а просто стилизация под сербский фольклор. Пушкин только посмеялся, он и сам любил всякого рода литературные мистификации. Надо сказать, что на удочку тогда попался не только наш поэт, но и поляк А.Мицкевич, переводивший «Гюзлу» на польский, не говоря уже о рядовых читателях.
А письмо Проспера Мериме Пушкин приложил к своему циклу «Песни западных славян», когда публиковал его.
