«ЗАЛИВА СНЕЖНАЯ ИЗЛУКА...»

Знаменитый пярнуский мол

В тишине и белых туманах Пярну посе-лился Давид Самойлов в середине 70-х, по своей воле удалясь от столичной су-еты, литературных междуусобиц и по-литических дрязг, найдя здесь сад и приют для семьи, а себе – вышагива-ние стихов по берегу моря.

Жилось светло, работалось легко, дру-зья приезжали – их всегда был полон дом. Стихи случались, оставляя следы своего присутствия на песчаном берегу моря. Так по крохам, принесённым с бе-реговых прогулок, записался удивите-льный цикл "Пярнуские элегии", посвя-щённый жене поэта и матери их троих детей Галине Ивановне Медведевой.

Пярнуские элегии 

                                              Г.М.

I

Когда-нибудь и мы расскажем, 

Как мы живём иным пейзажем, 

Где море озаряет нас, 

Где пишет на песке, как гений, 

Волна следы своих волнений 

И вдруг стирает, осердясь.

VIII

Как эти дали хороши! 

Залива снежная излука. 

Какая холодность души 

К тому, что не любовь и мука! 

  

О, как я мог так низко пасть, 

Чтобы забыть о милосердье!.. 

Какое равнодушье к смерти 

И утомительная страсть! 

X

Пройти вдоль нашего квартала, 

Где из тяжёлого металла 

Излиты снежные кусты, 

Как при рождественском гаданье, 

Зачем печаль? Зачем страданье, 

Когда так много красоты? 

Но внешний мир – он так же хрупок, 

Как мир души. И стоит лишь 

Невольный совершить проступок: 

Задел – и ветку оголишь. 

XI

В Пярну лёгкие снега. 

Так свободно и счастливо! 

Ни одна ещё нога 

Не ступала вдоль залива. 

  

Быстрый лыжник пробежит 

Синей вспышкою мгновенной. 

А у моря снег лежит 

Свежим берегом вселенной. 

ХII

Когда тайком колдует плоть, 

Поэзия – служанка праха.

Не может стих перебороть 

Тщеславья, зависти и страха. 

  

Но чистой высоты ума 

Достичь нам тоже невозможно. 

И всё тревожит. Всё тревожно. 

Дождь. Ветер. Запах моря. Тьма. 

  

XV

Расположенье на листе 

Печальной строчки стихотворной. 

И слёзы на твоем лице, 

Как на иконе чудотворной. 

И не умею передать 

То, что со мною происходит: 

Вдруг горний свет в меня нисходит, 

Вдруг покидает благодать. 

XVI

Чёт или нечет? 

Вьюга ночная. 

Музыка лечит. 

Шуберт. Восьмая. 

  

Правда ль, нелепый 

Маленький Шуберт, 

Музыка – лекарь? 

Музыка губит. 

  

Снежная скатерть. 

Мука без края. 

Музыка насмерть. 

Вьюга ночная.

[1976-1978]

«Я СДЕЛАЛ СВОЙ ВЫБОР. Я ВЫБРАЛ ЗАЛИВ...»

Пярну

Пярну – курортный город на берегу Пярнуского залива в юго-западной Эс-тонии. Он знаменит песчаными пляжа-ми и живописными набережными реки Пярну, которые ведут к заливу и камен-ным молам.

В 1976 году в этот эстонский город москвич Давид Самойлов переехал с семьёй на постоянное жительство. Про город поэт написал: «...идеальные усло-вия для размышления и творчества». 

Памятник эстонской писательнице Лидии Койдула в Пярну 

Но Пярну оказался не только укрытием, а источником вдохновения: за четыр-надцать лет жизни в Эстонии здесь бы-ло издано шесть книг Самойлова, в том числе одна на эстонском языке,а также написано множество стихов и поэм. 

Дом в Пярну, в котором жил Давид Самойлов (ул.Тооминга, д.4)

Одну из шести книг – «Улица Тооминга» – Давид Самойлов посвятил Пярну и Эстонии. Назвав её именем улицы, на которой жил, поэт публикует в ней свои переводы классиков эстонской поэзии и современных ему поэтов. Самойлова эстонская поэзия интересовала, этот интерес был естественным, он реально хотел знать, чем дышат поэты Эстонии. А лучший способ узнать об этом — на- чать их переводить.

Д.Самойлов на крыльце своего дома 

О том, как жил Давид Самойлов в Пяр-ну, в газете "Молодёжь Эстонии" рас-сказал Виктор Перелыгин, не раз быва-вший в доме поэта:

«Часто здесь бывало в день по два-три гостя, реже по одному, но случалось и по десять, и по двадцать. Раз побывав здесь, непременно хотелось вернуться снова, чтобы увидеть обитателей дома, услышать приятный голос поэта, его ос-троумные шутки, серьёзные рассужде-ния о жизни, часто сопровождаемые лёгким юмором, раскатистый смех сквозь поседевшие и слегка отдающие желтизной от табачного дыма усы. А это вдруг: «Хотите, я почитаю вам свои новые стихи?». Надо признать, каким бы талантом и мастерством ни обладал чтец стихов Давида Самойлова, но луч-ше самого автора их никто не читал. А нам посчастливилось слышать в залах Пярну таких замечательных артистов, как Михаил Козаков и Зиновий Гердт. Блистательный артист и старинный друг поэта Зиновий Гердт приходил в восторг, внимая новым, нигде ещё до сих пор не звучавшим стихам в испол-нении автора. Но я знаю наверняка – первой слушательницей непременно была Галина Ивановна, супруга мастера поэтического слова».

Мемориальная доска на фасаде дома, в котором жил поэт

З а л и в

Я сделал свой выбор. Я выбрал залив, 

Тревоги и беды от нас отдалив, 

А воды и небо приблизив, 

Я сделал свой выбор и вызов.

Туманного марта намечен конец. 

И голос попробовал первый скворец. 

И дальше я вижу и слышу, 

Как мальчик, залезший на крышу. 

И куплено всё дорогою ценой. 

Но, кажется, что-то утрачено мной. 

Утратами и обретеньем 

Кончается зимняя темень. 

А ты, мой дружок, мой весенний рожок, 

Ты мной не напрасно ли душу ожёг? 

И может быть, зря я неволю 

Тебя утолить мою долю?

 

А ты, мой сверчок, говорящий жучок, 

Пора бы и мне от тебя наутёк. 

Но я тебе душу вручаю. 

И лучшего в мире не чаю. 

Я сделал свой выбор. И стал я тяжёл. 

И здесь я залёг, словно каменный мол. 

И слушаю голос залива 

В предчувствии дивного дива. 

1976