Пушкин ушел...

Пушкин ушел...
Артлавочка у места дуэли

четверг, 27 октября 2022 г.

«БЕЛЫЙ АНГЕЛ С СЕРЕБРЯНЫМ ГОЛУБЕМ»: АНДРЕЙ БЕЛЫЙ И МАРИНА ЦВЕТАЕВА

Силуэты 👥 А. Белого и М. Цветаевой Е.Кругликовой

Вот читаю у Адамовича: "Белый призна-вал Цветаеву, состоялись встречи в Берлине, но близости между ними ни-когда не было..."

И не верю. Такое, наверно, можно сказать про Цветаеву и Маяковского, Цветаеву и Есенина. Друг друга призна-вали, но близости не было. Но не про Андрея Белого, с которым у Цветаевой было много общего: любимый город, в котором оба выросли, происхождение – оба поэта из профессорских семей, музыка, общие друзья... Не верю, осо-бенно после приведённых бесед двух поэтов в "Пленном духе". Да и сам факт написания Цветаевой вдохновенного и яркого "Пленного духа" о многом гово-рит. 

Что значит "признавал"? Да они в пол-ном восторге были друг от друга:

«Глубокоуважаемая Марина Ивановна.
Позвольте мне высказать глубокое вос-хищение перед совершенно крылатой мелодией Вашей книги "Разлука". Я весь вечер читаю – почти вслух; и – почти распеваю. Давно я не имел тако-го эстетического наслаждения..."

"Вы знаете, что ваша книга изумитель-на, у меня от неё физическое сердцеби-ение..."

"Вы знаете, это не книга, а песня: голос самый чистый из всех, который я ког-да-либо слышал..."

И Марина Ивановна творчеством Анд-
рея Белого восхищалась с юных лет. Да, у них были очень немногочислен-ные мимолётные встречи, и об этом очень сожалел в 20-е годы Белый:

"... Почему мы с вами так мало встреча-лись в Москве, так мимолётно? Я всё детство о вас слышал, всё  в а ш е  дет-ство, конечно, – но вы были невидимы. У нас с вами был общий друг: Эллис, он мне рассказывал о вас и вашей сестре Асе...
–А мы с Асей так мечтали когда-нибудь вас увидеть!"

И было незабываемое общение в пос-лереволюционной голодной Москве и в Берлине летом 1922 года, общение, о котором Цветаева помнила всегда и, судя по воспоминаниям современни-ков, делилась с собеседниками своими воспоминаниями об Андрее Белом час-то и охотно.

"Пленный дух" – это очерк-отклик Цве-таевой на смерть Андрея Белого в 1934 году. Так о Белом никто больше не на-писал. Даже встретив поэта считанное число раз, Цветаева смогла почувство-вать и передать основные черты его характера и творчества.

В начале очерка Марина Ивановна представляет Андрея Белого через вос-приятие трёхлетней дочери, которая слышала, как взрослые говорили о его романе «Серебряный голубь», но ничего не знала о содержании произведения:

«Белый у нас в доме не бывал. Но книгу его "Серебряный голубь" часто называ-ли. Серебряный голубь Андрея Белого. Какой-то Андрей, у которого есть сереб-ряный голубь, а этот Андрей ещё и бе-лый. У кого же может быть серебряный голубь, как не у ангела, и кто же ещё, кроме ангела, может называться — Белый? Белый ангел с серебряным голубем».

БЕЛЫЙ АНГЕЛ С СЕРЕБРЯНЫМ ГОЛУБЕМ. 
Так оно и есть...

Андрей Белый. Марине Цветаевой

Не исчислю я
Орбиты серебряного прискорбия,
Где праздномыслия
Остолбенелые плоскогория —
Взвисли.

Я
Среди них
Тихо пою стих —
В недосказуемые угодия
Ваших образов: —

Ваши молитвы —
Малиновые мелодии
И —
Непобедимые ритмы!
1922

ИЮЛЬСКИЙ ДЕНЬ

Поле, засеянное семенами фацелии. Республика Татарстан

Андрей Белый

Июльский день: сверкает строго
Неовлажнённая земля.
Неперерывная дорога.
Неперерывные поля.
А пыльный полудневный пламень
Немою глыбой голубой
Упал на грудь, как мутный камень,
Непререкаемой судьбой.

Поле цветущей фацелии (Лаишевский район)

Недаром исструились долы
И облака сложились в высь.
И каплей тёплой и тяжёлой,
Заговорив, оборвались.
С неизъяснимостью бездонной,
Молочный, ломкий, молодой,
Дробим волною темнолонной,
Играет месяц 🌒 над водой.
Недостигаемого 🏃 бега
Недостигаемой 🌊 волны
Неописуемая нега
Неизъяснимой глубины.
1920

Цветущая фацелия

среда, 26 октября 2022 г.

АНДРЕЙ БЕЛЫЙ-ОРАТОР

Леон Бакст. Андрей Белый. 1905

Общение с Андреем Белым поражало современников ещё больше, чем его письменное творчество. Где бы он ни появлялся, начиналось представление.

На одном деловом собрании сотрудни-ков журнала «Столичное утро» Белый обнаружил, что вошёл в комнату, забыв снять калоши. В смущении, он начал из-виняться, и эти извинения неожиданно вылились в невероятную получасовую речь, в которой от калош поэт перешёл к сравнению Парижа и Москвы, Нотр-Дама и храма Христа Спасителя, затем переключился на Канта, Платона и Со-ловьева, затем – на Шумана и Бетхове-на, а завершилось всё призывом при-слушаться к страданиям поэта.

Экономист Николай Валентинов, быв-ший на том собрании, рассказывал:
«Мы – нас было семь или восемь чело-век – слушали как заворожённые. Встретив начало речи с улыбкой, пере-шли к удивлению, к разинутому рту. Это была музыка, поэзия, философия, мис-тика, водоворот, каскад словотворчест-ва. Во время его речи никто не пошеве-льнулся, а когда, вытирая залитый по-том лоб, Белый, улыбнувшись, сел на своё место, все, как в театре, стали ему неистово аплодировать».

Белый мог говорить часами. Некото-рые его выступления буквально дово-дили до обморока слушателей. Совре-менникам было с чем сравнивать. На-чало ХХ века было временем бесконеч-ных разговоров, диспутов, собраний, в которых художники, философы, интел-лигенция обсуждали настоящее и буду-щее, предчувствуя сильные бури, угото-ванные России. 

Башня Вячеслава Иванова, круг Вале-рия Брюсова, салоны, лекции, просто компании – везде хватало ораторов, но Андрей Белый был особенным.

Андрей Белый. М о й   д р у г
Уж год таскается за мной
Повсюду марбургский философ.
Мой ум он топит в мгле ночной
Метафизических вопросов.

Когда над восковым челом
Волос каштановая грива
Волнуется под ветерком,
Взъерошивши её, игриво

На робкий роковой вопрос
Ответствует философ этот,
Почёсывая бледный нос,
Что истина, что правда… — метод.

Средь молодых, весенних чащ,
Омытый предвечерним светом,
Он, кутаясь в свой чёрный плащ,
Шагает тёмным силуэтом;

Тряхнёт плащом, как нетопырь,
Взмахнувший чёрными крылами…
Новодевичий монастырь
Блистает ясными крестами —  

Здесь мы встречаемся… Сидим
На лавочке, вперивши взоры
В полей зазеленевший дым,
Глядим на Воробьёвы горы.

«Жизнь, — шепчет он, остановясь
Средь зеленеющих могилок, —
Метафизическая связь
Трансцендентальных предпосылок.

Рассеется она, как дым:
Она не жизнь, а тень суждений…»
И клонится лицом своим
В лиловые кусты сирени.

Пред взором неживым меня
Охватывает трепет жуткий, —
И бьются на венках, звеня, 
Фарфоровые незабудки.

Как будто из зелёных трав
Покойники, восстав крестами,
Кресты, как руки, ввысь подъяв,
Моргают жёлтыми очами. 
1908

«ДУМОЙ ВЕКА ИЗМЕРИЛ...»


Андрей Белый не был уютным салон-ным литератором, но – буйным мысли-телем космического масштаба. В его стихотворении "Друзьям" есть строчки:

Золотому блеску верил,
А умер от солнечных стрел.
Думой века измерил,
А жизнь прожить не сумел...

«Думой века измерил» – эта формула точно отражает широту мысли самого Андрея Белого. Определённо, он стре-мился объять необъятное. «Математи-ка, поэзия, антропософия, фокстрот» – вот таким образом Евгений Замятин набросал портрет поэта Белого.

В молодости он был настоящей поэти-ческой «рок-звездой» со скандальной репутацией и толпами поклонниц. Сим-волисты, футуристы, Есенин, многие другие стихотворцы в долгу перед его новаторским творчеством. Маяковский в автобиографии "Я сам" как будто при-знаёт превосходство Андрея Белого, вспоминая свои юношеские впечатле-ния от его сборника "Золото в лазури".  Он там пишет: «Ведь вот лучше Белого я всё-таки не могу написать. Он про своё весело – "в небеса запустил ана-насом" [стихотворение "На горах"], а я про своё пою: "сотни томительных дней"...».

Андрей Белый был глубоко и серьёзно образован. Он окончил престижную Поливановскую гимназию, в которой учились Брюсов, Волошин, Сергей Эф-рон, Шершеневич. По настоянию отца – университетского профессора-матема-тика, отучился на физико-математиче-ском факультете Московского универ-ситета. Затем сразу поступил на исто-рико-филологический факультет, но, проучившись два курса, решил для себя, что настоящее познание жизни даёт всё же не наука, а творчество. 

Ещё в гимназии он увлёкся мистикой и оккультизмом, изучал буддизм. Испы-тал на себе очень сильное влияние фи-лософии Владимира Соловьёва.

В поэзию Белый пришёл в 20 лет и очень серьёзно, сразу став изобрета-телем нового стихотворного жанра – литературной симфонии. Его с интере-сом приняли старшие символисты Ме-режковский, Гиппиус, Брюсов.

Поэт работал много и практически не-прерывно, даже в сложные периоды жизни. Стихотворения, поэмы, романы, критические и теоретические статьи об искусстве, философии, анализ совре-менной ему литературы и классиков... Собрание сочинений Андрея Белого, изданное в начале нашего века, состо-ит из 14-ти томов!

Белый своим творчеством повлиял на многих писателей разных поколений, но при этом сам оказался задвинут на второй план. Между тем, в воспомина-ниях современников поэт предстаёт перед нами как одна из самых ярких и трагических фигур начала ХХ века.

вторник, 25 октября 2022 г.

«СОЛНЦЕМ СЕРДЦЕ ЗАЖЖЕНО...»: К ЮБИЛЕЮ АНДРЕЯ БЕЛОГО


Юбилей за юбилеем... Ох, как же богат ХХ век на гениев! Юбилей поэта-симво-листа, писателя-прозаика, теоретика по стихосложению, эссеиста, философа, "резчика по дереву", "мазилки эскизов", создателя каких-то безумных схем, гра-фиков и лингвистических теорий Анд-рея Белого (Бориса Николаевича Бугае-ва, 1880-1934) на фоне Бунина, Есенина кажется скромным, но Москва начала прошлого века непредставима без это-го сумасшедшего юноши, студента ма-тематического факультета университе-та, автора странных "симфоний" и такой же странной лирики, появлявшихся в журнале Валерия Брюсова "Весы" под псевдонимом Андрей Белый...

Андрей Белый. Солнце

                     Автору "Будем как Солнце"
Солнцем сердце зажжено.
Солнце – к вечному стремительность.
Солнце – вечное окно
в золотую ослепительность.

Роза в золоте кудрей.
Роза нежно колыхается.
В розах золото лучей
красным жаром разливается.

В сердце бедном много зла
сожжено и перемолото.
Наши души – зеркала,
отражающие золото.
(1903. Серебряный Колодезь)

ЗДЕСЬ НАЧИНАЛСЯ ПИСАТЕЛЬ БУНИН

Дом в Воронеже, где родился И.А. Бунин. В сентябре 2020 года здесь открылся музей 

"Воспоминания – нечто столь тяжкое, страшное, что существует даже особая молитва о спасении от них," – писал Бунин. Но всё же не мог не вспоминать.

"...Вспоминается мне ранняя погожая осень...". "Помню раннее, свежее, тихое утро...". "Помню большой, весь золотой, подсохший и поредевший сад, помню кленовые аллеи, тонкий аромат опав-шей листвы и — запах антоновских яб-лок, запах мёда и осенней свежести".

Писатель вспоминал и в ранней повес-ти "Антоновские яблоки", и в поздних "Тёмных аллеях". А в написанном на чужбине вершинном романе "Жизнь Арсеньева" через память, частную и родовую, национальную, а также всече-ловеческую, осмыслял жизнь отдель-ного человека,общества и всей страны. И именно через воспоминание происхо-дило возвращение к покинутой, но не оставленной родине.

В эмиграции Бунин постоянно мыслен-но возвращается в Россию – в чернозе-мье, в срединнорусское подстепье, зем-ли воронежские, липецкие, орловские, связанные с рождением, детством, от-рочеством, взрослением.

В Воронеже сохранился дом, в котором родился будущий писатель. И ровно за месяц до 150-го дня рождения Бунина во флигеле открытДом-музей писателя.

О Ельце связаны не всегда приятные гимназические воспоминания. И всё-таки, первый в стране музей писателя открыт именно здесь, в доме, где жил гимназист Бунин. И на колокольню, когда-то обезглавленную, вновь подня-ли колокола и их звоны плывут над городом.

Озёрки (в Липецкой области)

Усадьбу в родовом имении Буниных в Озёрках восстановили к 2003 году. Сок-ровенное место ранней поэтической юности Ивана Алексеевича:

"... необыкновенно много исписал я бумаги и прочёл за четыре года, что прожил после гимназии в елецкой деревне Озёрках".

Восстановленная в наши дни усадьба в Озёрках 

Здесь душа его исцелялась:

"...уеду, потому что только дома успоко-юсь. Там ведь хорошо: зелено, свежо и тихо; окна в моей "гостиной" открыты, ветер тёплый, полевой, пахнет сиренью, в белой черёмухе жужжат пчёлы, а на пруде, под садом, раздаются только гулкие удары валька..."

Озёрки – последний собственный, се-мейный дом Буниных. Разорялось се-мейное гнездо, распадался семейный уклад, разъехались старшие братья. 
А вслед за ними покинул усадьбу и 19-летний Иван Бунин. 

***
Ту звезду, 
что качалася в тёмной воде
Под кривою ракитой 
в заглохшем саду, —
Огонёк, до рассвета 
мерцавший в пруде,
Я теперь в небесах никогда не найду.

В то селенье, 
где шли молодые года,
В старый дом, 
где я первые песни слагал,
Где я счастья и радости в юности ждал,
Я теперь не вернусь никогда, никогда.
1901

Бунина ждали в Орле, куда он был при-глашён на работу в "Орловский вест-ник"

"Когда вспоминаю о Родине, передо мной прежде всего встаёт Орёл".

Здесь начинался писатель Иван Бунин.

понедельник, 24 октября 2022 г.

«ДУША НАВЕКИ ЛИШЕНА БЫЛЫХ НАЛЕЖД...»

Владимир Россинский. 
Иван Бунин. 1915

***
Душа навеки лишена
Былых надежд, любви и веры.
Потери нам даны без меры,
Презренье к ближнему – без дна.

И что мне будущее благо
России, Франции! Пускай
Любая буйная ватага
Трамвай захватывает в рай.
1922

В октябре 1917 года И.А.Бунину испол-нилось 47 лет. Он был почитаемым автором. Как известно, писатель реши-тельно не принял Февральскую, а затем Октябрьскую революцию, которая нав-сегда изменила его жизнь. Он понимал, что ему, дворянину по происхождению, консерватору, нет места в советском государстве. Писатель занял позицию противника большевиков и покинул Россию, как сотни тысяч других рус-ских людей. 

По Бунину революция – это начало ги-бели России как великого государства, как развязывание самых низменных и диких инстинктов, как кровавый про-лог к тем бедствиям, которые ожидают трудовой народ, интеллигенцию и стра-ну.

Программная речь "Миссия русской эмиграции", которую писатель произ-нёс в Париже 16 февраля 1924 года – итог его горьких размышлений.

«Миссия русской эмиграции, доказав-шей своим исходом из России и своей борьбой, своими ледяными походами, что она не только за страх, но и за со-весть не приемлет Ленинских градов, Ленинских заповедей, миссия эта зак-лючается ныне в продолжении этого неприятия. 

"Они хотят, чтобы реки текли вспять, не хотят признать совершившегося!" Нет, не так, мы хотим не обратного, а только иного течения. Мы не отрицаем факта, а расцениваем его с точки зрения не партийной, не политической, а челове-ческой, религиозной. 

"Они не хотят ради России претерпеть большевика!" Да, не хотим – можно было претерпеть ставку Батыя, но Ле-нинград нельзя претерпеть. 

"Они не прислушиваются к голосу Рос-сии!" Опять не так: мы очень прислуши-ваемся и – ясно слышим всё ещё тот же и всё ещё преобладающий голос ха-ма, хищника и комсомольца да глухие вздохи. Знаю, многие уже сдались, мно-гие пали, а сдадутся и падут ещё тыся-чи и тысячи. Но всё равно: останутся и такие, что не сдадутся никогда...».

***
Зарос крапивой и бурьяном
Мой отчий дом. Живи мечтой,
Надеждами, самообманом!
А дни проходят чередой,
Ведут свой круг однообразный,
Не отступая ни на миг
От пожелтевших, пыльных книг
Да от вестей о безобразной,
Несчастной, подлой жизни там,
Где по родным, святым местам,
По ниве тучной и обильной
И по моим былым следам
Чертополох растёт могильный.
1922