Пушкин ушел...

Пушкин ушел...
Артлавочка у места дуэли

четверг, 2 июня 2022 г.

"НО ВСЁ Ж Я ПРОЧНОЕ ЗВЕНО ..."

На фото: Камергерский переулок. На этой улице в доме 6/5 в 1886 году ро-дился Владислав Ходасевич

В эмиграции 28 января 1928 года Хода-севич подытожил свой творческий путь, в продолжение традиции, идущей от Державина и Пушкина, написал свой «Памятник», в котором пророчески оп-ределил своё место на поэтическом олимпе будущего. 

«Памятник» -- редкий вид стихотворе-ний, на который имеют право редкие поэты. Ходасевич знал за собой это право, но памятник себе поставил мало похожий на классический державинско -пушкинский образец. В этом торжест-венном жанре он вывел себе скромный итог, взяв интонацию Боратынского («Мой дар убог, и голос мой не громок») и отказавшись от громкого тона и па-фоса. Стихотворение это стало лакони-чным комментарием к творчеству и жи-зни поэта и могло стать его эпитафией:

ПАМЯТНИК
Во мне конец, во мне начало.
Мной совершённое так мало!
Но всё ж я прочное звено:
Мне это счастие дано.

В России новой, но великой,
Поставят идол мой двуликий
На перекрестке двух дорог,
Где время, ветер и песок...
[28 января 1928. Париж]

«Крупнейший поэт нашего времени, литературный потомок Пушкина по тютчевской линии, он остаётся гордо-стью русской поэзии, пока жива после-дняя память о ней», – так о Владиславе Ходасевиче отозвался Владимир Набо-ков.

***
Когда б я долго жил на свете,
Должно быть, на исходе дней
Упали бы соблазнов сети
С несчастной совести моей.

Какая может быть досада,
И счастья разве хочешь сам,
Когда нездешняя прохлада
Уже бежит по волосам?

Глаз отдыхает, слух не слышит,
Жизнь потаённо хороша,
И небом невозбранно дышит
Почти свободная душа.
8—29 июня 1921

Я не нашла ни памятник, ни улицу, ни какую-нибудь памятную доску в честь В.Ходасевича. Как любят говорить в таких случаях иностранцы, в России слишком много хороших поэтов, а вот если бы он родился в другой стране, для неё он бы стал выдающимся. 

"МОЙ САД С КАЖДЫМ ДНЁМ УВЯДАЕТ..."

Владя Ходасевич с отцом Фнлицианом Ивановичем 

В три года Владя Ходасевич научился читать. А в шестилетнем возрасте он, живя летом на даче дяди под Петер-бургом, узнал, что неподалёку живёт поэт Аполлон Майков. Мальчик само-стоятельно разыскал дом Майкова, увидел на скамейке седовласого стар-ца и спросил: «Вы поэт Майков?». Если подсчитать, Майкову тогда исполнился 71 год.

Получив утвердительный ответ, ребё-нок сообщил: «А я Владя Ходасевич. Я очень люблю Ваши стихи и даже могу прочесть наизусть "Мой сад с каждым днём увядает..."». Они проговорили тог-да около десяти минут. Но подробнос-тей разговора Ходасевич не запомнил.
Аполлон Майков

А.Майков. Л а с т о ч к и
Мой сад с каждым днём увядает;
Помят он, поломан и пуст,
Хоть пышно ещё доцветает
Настурций в нём огненный куст…
 
Мне грустно! Меня раздражает
И солнца осеннего блеск,
И лист, что с берёзы спадает,
И поздних кузнечиков треск.
 
Взгляну ль по привычке под крышу
Пустое гнездо над окном:
В нём ласточек речи не слышу,
Солома обветрилась в нём…
 
А помню я, как хлопотали
Две ласточки, строя его!
Как прутики глиной скрепляли
И пуху таскали в него!

Как весел был труд их, как ловок!
Как любо им было, когда
Пять маленьких, быстрых головок
Выглядывать стали с гнезда!
 
И целый-то день говоруньи,
Как дети, вели разговор…
Потом полетели, летуньи!
Я мало их видел с тех пор!
 
И вот — их гнездо одиноко!
Они уж в иной стороне —
Далёко, далёко, далёко…
О, если бы крылья и мне!
1856

ИЮНЬ – МЕСЯЦ БАЛЬМОНТА

Юрий Авалишвили. К.Д. Бальмонт. Графика

«Если бы мне дали определить Баль-монта одним словом, я бы, не задумы-ваясь, сказала: Поэт... Этого бы я не сказала ни о Есенине, ни о Мандель-штаме, ни о Маяковском, ни о Гумилё-ве, ни даже о Блоке, ибо у всех назван-ных было ещё что-то кроме поэта в них. Большее или меньшее, лучшее или худ-шее, но – ещё что-то. В Бальмонте, кро- ме поэта в нём, нет ничего. Бальмонт – Поэт-адекват. На Бальмонте – в каж-дом его жесте, шаге, слове – клеймо – печать – звезда поэта».

Так писала о Константине Дмитриевиче Бальмонте Марина Цветаева, хорошо знавшая и дружившая с ним.

Июнь – месяц К.Д. Бальмонта (1867-1942), одного из самых выдающихся представителей Серебряного века. Вот очень зримое начало стихотворения Бальмонта "Заря" – о "благовонном лете", и о том, как летний день начина-ется:

Брызнули первые искры рассвета,
Дымкой туманной покрылся ручей.
В утренний час его рокот звончей.
Ночь умирает… И вот уж одета

В нерукотворные ткани из света,
В поясе пышном из ярких лучей,
Мчится Заря благовонного лета
Из-за лесов и морей,

Медлит на высях обрывистых гор,
Смотрится в зеркало синих озер,
Мчится Богиня Рассвета...

ПАМЯТИ КОТА МУРРА

Памяти 🐈 кота Мурра

В забавах был так мудр 
и в мудрости забавен –
Друг утешительный 
и вдохновитель мой!
Теперь он в тех садах, 
за огненной рекой,
Где с воробьём Катулл 
и с ласточкой Державин.

О, хороши сады за огненной рекой,
Где черни подлой нет, 
где в благодатной лени
Вкушают вечности заслуженный покой
Поэтов и зверей возлюбленные тени!

Когда ж и я туда? 
Ускорить не хочу
Мой срок, 
положенный земному лихолетью,
Но к тем, кто выловлен 
таинственною сетью,
Всё чаще я мечтой приверженной лечу.
1934

среда, 1 июня 2022 г.

ПАУСТОВСКИЙ В ТАРУСЕ

Паустовский в Тарусе
#Паустовский130 #Таруса

«У Тарусы есть своя слава. Издавна она была известна, с одной стороны, своими базарами, обилием хлеба, ово-щей и фруктов, яиц и битой птицы, с другой - красотой как самого города, так и его окрестностей. Эта вторая сла-ва была сильнее первой.

Она была вполне заслуженной. Пожа-луй, нигде поблизости от Москвы не было мест таких типично и трогательно русских по своему пейзажу. В течение многих лет Таруса была как бы запо-ведником этого удивительного по сво-ей лирической силе, разнообразию и мягкости ландшафта...»
(К.Г.Паустовский. «Письма из Тарусы»)

Тринадцать последних лет своей жиз-ни, Паустовский прожил в Тарусе и мно-го сделал для замечательного русского города. Писатель по праву стал его «По-чётным гражданином». Паустовские ку-пили часть дома в 1955 году. К слову, он находится недалеко от Дома-музея семьи Цветаевых. Здесь были написа-ны главы из «Золотой розы», «Лавро-вый венок», повесть «Время больших ожиданий», многие другие повести, новеллы и статьи.

Писатель умер в Москве, но хотел быть похороненным в любимой Тарусе. Его волю исполнили, похоронили на Тарус-ском городском кладбище над обрыви-стым берегом Таруски. 

Десять лет назад в честь 120-летия со дня рождения писателя в городе был установлен памятник Паустовскому. А дом, в котором жил писатель, тогда же стал музеем и открыт для посетителей.

«МОСКВИЧ ПО РОЖДЕНИЮ И КИЕВЛЯНИН ПО ДУШЕ»

Паустовский-гимназист 

31 мая родился Константин Георгиевич Паустовский (1892-1968), советский пи-сатель, классик русской литературы ХХ века, поэтичнейший прозаик, лирик и романтик. 

Со стороны отца у Паустовского были украинско-польско-турецкие корни. Отец много лет прослужил на железной дороге, его часто переводили по служ-бе, семья много переезжала, пока не осела в Киеве. Здесь будущий писатель поступил в Александровскую гимна-зию. 

Костя рано начал самостоятельную жизнь. Отец ушёл из семьи, когда маль-чик учился в шестом классе. Тогда, что-бы продолжить учёбу, он зарабатывал репетиторством. Затем в Киев из Чер-касс переехала его бабушка Викентия Ивановна Высочанская, и гимназист Паустовский поселился у неё. Тогда же он написал свои первые рассказы, кото- рые публиковались в киевских журналах. Паустовский рассказывал, что в юности увлекался творчеством Александра Грина. Он вспоминал: 

«Мое состояние можно было опреде-лить двумя словами: восхищение перед воображаемым миром и — тоска из-за невозможности увидеть его. Эти два чувства преобладали в моих юношес-ких стихах и первой незрелой прозе».

После гимназии два года, писатель про-учился на историко-филологическом факультете в Императорском универси-тете св. Владимира в Киеве. В общей сложности более двадцати лет Конс-тантин Паустовский, «москвич по рож- дению и киевлянин по душе», прожил на Украине. Здесь он состоялся как журналист и писатель, о чём не раз признавался в автобиографической прозе. В предисловии к украинскому изданию «Золота троянда» («Золотая роза») 1957 года он писал:

«В книгах почти каждого писателя про-свечивается, как сквозь лёгкую солнеч-ную дымку, образ родного края, с его бескрайним небом и тишиной полей, с его задумчивыми лесами и языком на-рода. Мне в общем-то повезло. Я вырос на Украине. Её лиризму я благодарен многими сторонами своей прозы. Об-раз Украины я носил в своём сердце на протяжении многих лет».
Вся жизнь Паустовского, с раннего дет-ства до 1921 года рассказана им в трёх книгах — "Далёкие годы", "Беспокойная юность" и "Начало неведомого века". Все они составляют части автобиогра-фической "Повести о жизни"…», книги, которая помогает понять истоки и ста-новление творчества К.Г. Паустовского.

СОРОКОВЫЕ–РОКОВЫЕ...


Сегодня мы отмечаем 💯 вековой юби-лей замечательному поэту, переводчи-ку, участнику Второй мировой войны Давиду Самойлову (1920-1990).

Ещё школьником Давид Самойлов (Ка-уфман) решил стать настоящим поэ-том. Он записал об этом в дневнике, в котором всегда ставил для себя боль-шие цели. Первую запись в дневнике сделал в 14 лет и с тех пор не прекра-щал вести его в течение всей жизни. Спустя 12 лет после того, как писателя не стало, в 2002 году часть записей из дневника была опубликована в краси-
вом двухтомнике «Подённые записи».

Во время войны поэт записывал в дне-вник список литературных произведе-ний — поэм, стихотворений, повестей, которые он должен был написать в этой жизни. Дважды в этом списке упо-минается роман «Поколение сороково-го года». «О! мне необходимо жить», — писал он в 1942-м. Нужно выжить, ду-мал он, чтобы осуществить этот план... 

Роман Самойлов не написал. Но напи-сал стихотворение, которое вместило в себя мысли и переживания военной поры и считается, может быть, самым главным произведением Давида Са-мойлова:

***
Сороковые, роковые,
Военные и фронтовые,
Где извещенья похоронные
И перестуки эшелонные.

Гудят накатанные рельсы.
Просторно. Холодно. Высоко.
И погорельцы, погорельцы
Кочуют с запада к востоку…

А это я на полустанке
В своей замурзанной ушанке,
Где звёздочка не уставная,
А вырезанная из банки.

Да, это я на белом свете,
Худой, весёлый и задорный.
И у меня табак в кисете,
И у меня мундштук наборный.

И я с девчонкой балагурю,
И больше нужного хромаю,
И пайку надвое ломаю,
И всё на свете понимаю.

Как это было! Как совпало —
Война, беда, мечта и юность!
И это всё в меня запало
И лишь потом во мне очнулось!..

Сороковые, роковые,
Свинцовые, пороховые…
Война гуляет по России,
А мы такие молодые!
1961