Пушкин ушел...

Пушкин ушел...
Артлавочка у места дуэли
Показаны сообщения с ярлыком #ВладимирМаяковский #ГодПамятиМаяковский90. Показать все сообщения
Показаны сообщения с ярлыком #ВладимирМаяковский #ГодПамятиМаяковский90. Показать все сообщения

вторник, 26 апреля 2022 г.

"В ОТНОШЕНИИ ЧЕЛОВЕКА К ЗВЕРЬЮ ВИДНА ЕГО ЧЕЛОВЕЧЬЯ СУЩНОСТЬ"

А.Г. Тышлер. Хорошее отношение к лошадям

"В отношении человека к зверью видна его человечья сущность" (В.В. Маяков-ский).

Не вместившееся в предыдущий пост стихотворение, хотя ради него тот пост и писался. И прекрасная иллюстрация Тышлера к стихам Маяковского.

Хорошее отношение к лошадям

Били копыта, пели будто:
— Гриб.
Грабь.
Гроб.
Груб. –
Ветром опита, льдом обута
улица скользила. 
Лошадь на круп
грохнулась,
и сразу за зевакой зевака,
штаны пришедшие Кузнецким клёшить,
сгрудились, смех зазвенел и зазвякал:
— Лошадь упала!
— Упала лошадь! —
Смеялся Кузнецкий.
Лишь один я
голос свой не вмешивал в вой ему.
Подошёл и вижу
глаза лошадиные…

Улица опрокинулась,
течёт по-своему…

Подошёл и вижу —
За каплищей каплища
по морде катится,
прячется в шерсти…

И какая-то общая звериная тоска
плеща вылилась из меня
и расплылась в шелесте.
«Лошадь, не надо.
Лошадь, слушайте —
чего вы думаете, что вы сих плоше?
Деточка,
все мы немножко лошади,
каждый из нас по-своему лошадь».

Может быть, — старая —
и не нуждалась в няньке,
может быть, и мысль ей моя казалась пошла,
только
лошадь
рванулась,
встала на ноги,
ржанула
и пошла.

Хвостом помахивала.
Рыжий ребёнок.
Пришла весёлая,
стала в стойло.
И всё ей казалось —
она жеребёнок,
и стоило жить,
и работать стоило.
1918

О ХОРОШЕМ ОТНОШЕНИИ К ЛОШАДЯМ. И НЕ ТОЛЬКО


Сказать, что Маяковский любил живот-ных, – значит, мало что сказать. Поэт любил "братьев меньших" не просто на словах, а действенно и активно. Об этом можно прочитать в его стихах. В известном стихотворении, где лошадь упала на тротуар, среди гогочущей тол-пы зевак один только поэт посочувст-вовал лошади и помог ей подняться.

А.Г. Тышлер. Хорошее отношение к лошадям

Точно так же Маяковский не мог прой-ти мимо уличных кошачьих трагедий и брошенных собак и щенят. Он забирал их домой, отмывал, откармливал, в том числе, надо заметить, и в голодное вре-мя, и пристраивал у друзей изнакомых. 

Бульдога Бульку поэт привёз из Пари-жа. И жил   с ним до последнего дня

"Все мы немножко лошади". Поэт пом-нил об этом всегда, видя страдающее живое существо. Самое, может быть, пронзительное признание в любви к животным в мировой литературе – у Маяковского:

Я люблю зверьё.
Увидишь собачонку –
тут у булочной одна –
сплошная плешь, –
из себя
и то готов достать печёнку.
Мне не жалко, дорогая,
ешь!
("Про это")

Вл.Маяковский с псом Щенем

Собаки у Маяковского жили всегда. Ли-ля Брик оставила воспоминания о по-добранном поэтом грязном, лохматом комочке, в котором поначалу невоз-можно было определить, где хвост, а где голова, которого они выходили, во-спитали. Щенок вырос, превратился в умнейшего, добрейшего и преданней-шего пса Щеня.

И вот ещё наблюдения поэта, привезён-ные им из поездки:
 
... Вымыл всё февраль и вымел –
не февраль, а прачка,
и гуляет мостовыми
разная собачка.

Подпрыгивают фоксы –
показывают фокусы.
Кроме лапок, вся, как вакса,
низко пузом стелется,
волочит вразвалку такса
длинненькое тельце.

Бегут, трусят дворняжечки -
мохнатенькие ляжечки.
Лайк лает, взвивши нос,
на прохожих Ванечек;
пёс такой уже не пёс,
это – одуванчик.

Легаши, сетера,
мопсики, этцетера.
Даже если пара луж,
в лужах сотня солнц юлится.
Это ж не собачья глушь,
а собачкина столица.
("Краснодар", 1926)

Поэт замечательно, с юмором, с лю-бовью и со знанием дела умел расска-зывать о животных:

Лошадь сказала, 
взглянув на 🐫 верблюда:
"Какая гигантская лошадь-ублюдок".
Верблюд же вскричал: 
"Да лошадь разве ты?!
Ты просто-напросто –
верблюд недоразвитый".

И знал лишь бог седобородый, 
что это – животные разной породы.
("Стихи о разнице вкусов", 1928)

Маяковский о животных не только в стихах рассказывал. Он много рисовал их. Письма свои во время поездок писал от имени любимой собаки Щеня и соответственно иллюстрировал их, рассказывая, как проводит время вдали от дома.
Рассказы про Щена в рисунках: у Эйфе-левой башни, в Мексике в бинокль вы-сматривает далёкую родину, на Ай-Пет-ри жарит шашлыки, болеет гриппом, в Ростове пьёт нарзан, когда отключают воду...

А во время разговоров и встреч с друзьями, в минуты задумчивости и отдыха он любил рисовать жирафов, которые представали у него в разных жизненных ситуациях. Эти рисунки уцелели и до сих пор хранятся в музее Маяковского.
Что-то роднило Маяковского с жирафом. Может быть, рост? У поэта был 1,89.

Жираф-длинношейка — 
ему никак 
для шеи не выбрать 
воротника.

Жирафке лучше: 
жирафу-мать 
есть жирафёнку 
за что обнимать. 
("Что ни страница...")

Эта светлая сторона личности поэта только подтверждает факт о широкой и доброй душе и чутком сердце Владими-ра Владимировича Маяковского. "В от-
ношении человека к зверью видна его человечья сущность" (В.В. Маяков-ский).

понедельник, 25 апреля 2022 г.

В. МАЯКОВСКИЙ. ПИСЬМО ТАТЬЯНЕ ЯКОВЛЕВОЙ


Письмо Татьяне Яковлевой

В поцелуе рук ли, губ ли, 
в дрожи тела близких мне 
красный цвет моих республик 
тоже должен пламенеть. 
Я не люблю парижскую любовь: 
любую самочку шелками разукрасьте, 
потягиваясь, задремлю, сказав — 
тубо — собакам озверевшей страсти. 

Ты одна мне ростом вровень, 
стань же рядом с бровью брови, 
дай про этот важный вечер 
рассказать по-человечьи. 
Пять часов, и с этих пор 
стих людей дремучий бор, 
вымер город заселённый, 
слышу лишь свисточный спор 
поездов до Барселоны. 

В чёрном небе молний поступь, 
гром ругнёй в небесной драме,— 
не гроза, а это просто 
ревность двигает горами. 

Глупых слов не верь сырью, 
не пугайся этой тряски, –
я взнуздаю, я смирю 
чувства отпрысков дворянских. 
Страсти корь сойдёт коростой, 
но радость неиссыхаемая, 
буду долго, буду просто 
разговаривать стихами я. 

Ревность, жёны, слёзы… ну их! — 
вспухнут веки, впору Вию. 
Я не сам, а я ревную 
за Советскую Россию. 
Видел на плечах заплаты, 
их чахотка лижет вздохом. 
Что же, мы не виноваты — 
ста мильонам было плохо. 

Мы теперь к таким нежны — 
спортом выпрямишь не многих,— 
вы и нам в Москве нужны 
не хватает длинноногих. 
Не тебе, в снега и в тиф 
шедшей этими ногами, 
здесь на ласки выдать их 
в ужины с нефтяниками. 

Ты не думай, щурясь просто 
из-под выпрямленных дуг. 
Иди сюда, иди на перекрёсток 
моих больших и неуклюжих рук. 
Не хочешь? Оставайся и зимуй, 
и это оскорбление 
на общий счёт нанижем. 
Я всё равно тебя 
когда-нибудь возьму — 
одну или вдвоём с Парижем. 
1928

«МИЛЛИОН АЛЫХ РОЗ»


Очень красивая история из Интернета. Если всё действительно так и было, то это только прибавляет любви к Мая-ковскому.

Весь свой гонорар за парижские высту-пления Владимир Маяковский положил в банк на счёт известной парижской цветочной фирмы с единственным ус-ловием, чтобы несколько раз в неделю Татьяне Яковлевой приносили букет са-мых красивых и необычных цветов — гортензий, пармских фиалок, чёрных тюльпанов, чайных роз, орхидей, астр и хризантем.
Парижская фирма с солидным именем чётко выполняла указания своего кли-ента — и с тех пор, независимо от пого-ды и времени года, из года в год в две-ри Татьяны Яковлевой стучались посы-льные с букетами фантастической кра-соты и единственной фразой: «От Мая-ковского».
Его не стало в тридцатом году — это из-вестие ошеломило её, как удар неожи- данной силы. Она уже привыкла к тому, что он регулярно вторгается в её жизнь, она уже привыкла знать, что он где-то есть и шлёт ей цветы.

Она уже не понимала, как будет жить дальше — без этой безумной любви,
растворённой в цветах. Но в распоря-жении, оставленном цветочной фирме поэтом, не было ни слова про его смерть. И на следующий день на её по-роге снова возник рассыльный с неиз-менным букетом и неизменными сло-вами: «От Маяковского». Говорят, что великая любовь сильнее смерти, но не всякому удаётся воплотить это утверж-дение в реальной жизни. 

Владимиру Маяковскому удалось. Цве-ты приносили в тридцатом, когда он умер, и в сороковом, когда о нём уже забыли. В годы второй мировой войны в Париже, оккупированном немцами, она не умерла от голода и выжила то-лько потому, что продавала на бульва-ре эти роскошные букеты.
Потом союзные войска освободили Па-риж. Она вместе со всеми плакала от счастья, когда русские вошли в Берлин.

А букеты продолжали нести. Посыль-ные взрослели на её глазах, на смену прежним приходили новые. И новые уже знали, что становятся частью вели-кой истории любви. И, как пароль, улы-баясь, произносили: «От Маяковского». Цветы от Маяковского стали теперь и парижской историей.

Советский инженер Аркадий Рывлин услышал эту историю в юности от сво-ей матери и мечтал узнать её продол-жение. В семидесятых годах он попал в Париж.Татьяна Яковлева была в то время жива и охотно приняла своего соотечественника. За чаем они долго беседовали. В её уютном доме цветы были повсюду. Однако ему неудобно было расспрашивать пожилую даму о романе её молодости. В какой-то мо-мент он всё же не выдержал и спросил, правда ли, что цветы от Маяковского спасли её во время войны?

— Разве это не красивая сказка? Воз-можно ли, чтобы столько лет подряд…
– Пейте чай, — ответила Татьяна. — Вы ведь никуда не торопитесь?
И в этот момент в двери позвонили.

Он никогда в жизни больше не видел такого роскошного букета золотых японских хризантем, за которым поч-
ти не видно было посыльного. Из-за охапки этого великолепия голос посы- льного произнёс: "От Маяковского».

У рассыльных привычный труд, –
Снег ли, дождик ли над киосками, –
А букеты его идут
Со словами: от Маяковского.
Без такого сияния,
Без такого свечения
Как не полно собрание
Всех его сочинений.
(Стихи Аркадия Рывлина).

среда, 20 апреля 2022 г.

ОБ АНТИВОЕННЫХ ВЫСТУПЛЕНИЯХ МАЯКОВСКОГО

Юрий Чистяков. Маяковский

Снова обратимся к работе Максима Кантора "История живописи...". Автор рассказывает об огромном скачке, ко-торый происходит в мировоззрении Маяковского и восприятии им войны (Первой империалистической) уже в первые её месяцы. Правда, Кантор по-чему-то говорит о 17-летнем поэте, в то время как в 14-ом Маяковскому испол-нился уже 21 год.

Через месяц после начала мировой войны, рассказывает Кантор, в октябре 1914 года в издательстве "Современ-ный лубок" Маяковский, как и многие художники того времени, создаёт от-крытки-лубки военно-патриотического содержания. Сам поэт так писал об этой работе: «Война. Принял взволно-ванно. Сначала только с декоративной, с шумовой стороны. Плакаты заказные и, конечно, вполне военные…».

Далее привожу рассказ М. Кантора:
"Маяковский – и человек, и гражданин, и поэт – развивался стремительно. За-казные милитаристические стихи («война с шумовой стороны») были на-писаны семнадцатилетним юношей, уже взрослым, конечно (отсидел де-сять месяцев в Бутырке, организовы-вал побег заключённых из Новинской тюрьмы), но всё же далеко не зрелым. Война стимулировала его взросление – всего через несколько месяцев после агитационных лубков Маяковский пи-шет великую антивоенную поэму «Вой-на и мир», которая опровергает импе-риалистическую романтику...

«Сегодня бьются государством в госу-дарство 16 отборных гладиаторов» – это строка из «Войны и мира» Маяков-ского; именно как бой гладиаторов – убийство по прихоти цезарей и для за-бавы толп – Маяковский оценивал вой-ну, перед таинством которой преклоня-лись, которую романтизировали и вос-певали. Согласитесь, от патриотическо-го лубка до понимания мерзости войны проделан большой путь. Для восемнад-цатилетнего человека, окружённого во-енным кликушеством, это невероятное усилие.

О, кто же,
набатом гибнущих годин
званый,
не выйдет брав?
Все!
А я
на земле
один
глашатай грядущих правд.

Сегодня ликую!
Не разбрызгав,
душу
сумел,
сумел донесть.
Единственный человечий,
средь воя,
средь визга,
голос
подъемлю днесь.

Вот так он писал, ещё до хемингуэев-ского «Прощай, оружие!» и до олдингто-новской «Смерти героя»:

Знаете ли вы, бездарные, многие,
думающие нажраться лучше как, –
может быть, сейчас бомбой ноги
вырвало у Петрова поручика?

Средь воя и визга говорить здраво за-труднительно. Но ещё труднее даётся вести твёрдую, определённую линию, когда все художники вокруг пишут раз-машисто, бурно, страстно. Выступить против военной истерики – такое ещё можно представить.

Но вот выступить против военной эсте-тики (это мощная индустрия: гимны, картины, плакаты, статьи, оперы) – это настоящий подвиг. Большинство масте-ров воспевали войну – причём речь не просто о героизации массового убийст-ва; важно то, что сама эстетика предво-енных лет была сформулирована под военные нужды...

Маяковский ненавидел войну. И Мая-ковский любил революцию, которая (так он верил) положит конец всем войнам. Он верил в объединение угне-тённых, которое положит конец власти империалистов, затевающих войны ра-ди своей выгоды. 

Революция (так считал Владимир Мая-ковский) отменит войну угнетённых друг с другом.

Да здравствует революция, 
радостная и скорая!
Это – единственная великая война
Из всех, какие знала история.

Ради этой победы над империализмом Маяковский и взялся за перо и за ка-рандаш. Ценность произведения изме-ряется по благородству идей, в него за-ложенных, и по последователь-ности в отстаивании этих идей, и идеи, которые отстаивал Маяковский, исключительно благородны: он боролся с голодом, с интервенцией, с разрухой, он призывал поддерживать нищих и помогать сиро-там. Коль скоро в послевоенной Рос-сии простые истины воспринимались плохо, требовалось повторять простые вещи по многу раз. Он и повторял..."
(М. Кантор. История живописи: Простой взгляд на вещи)