Пушкин ушел...

Пушкин ушел...
Артлавочка у места дуэли

пятница, 21 октября 2022 г.

НА ХОЛМЕ

 Саша Чёрный с женой и любимым фоксом Микки на холме 

Саша Чёрный. На холме

Разлив остролистых каштанов,
Над ними – пробковый дуб,
А выше – гигантские сосны
Вздымают по ветру чуб.

Сторонкой угольщик старый
С мешком спускается вниз.
Качнулся игрушечный парус
Над блеском сияющих риз.

Лежу на прогретых щепках...
Под скрежет цикадных пил
Хотя б провансальский леший
Со мною мой хлеб разделил...

Мы б выпили вместе по-братски
Из фляжки вина в тишине,
И леший корявою лапой
Меня б потрепал по спине...

Ну что же, не хочет – не надо...
Я выпью, пожалуй, один.
За ветер! За светлое море!
За мир провансальских долин.
(Из провансальской тетради. 
1920-1932)

В 1920 году Саша Чёрный эмигрировал из России. Несколько лет скитался по Европе. В 1924 году переехал во Фран-цию, работал корреспондентом, был редактором журнала "Грани". В те годы Саша Чёрный активно помогал молодо- му Владимиру Набокову, публиковал его стихи в "Гранях".

В 1923 году на свои средства С.Чёрный выпустил поэтический сборник "Жаж-да". В 20-е годы выходили также сбор-ники прозы и произведения для детей. В подражание Н.А.Некрасову в 1930-31 годах С.Чёрный написал поэму "Кому в эмиграции жить хорошо".

В 1909-ом Саша Чёрный написал стихо-творение "Два желания":
1
Жить на вершине голой,
Писать простые сонеты...
И брать от людей из дола
Хлеб, вино и конфеты.

2
Сжечь корабли и впереди, и сзади,
Лечь на кровать, не глядя ни на что,
Уснуть без снов и, любопытства ради,
Проснуться лет чрез сто.

Поэт на веранде своего дома в Ла Фавьере

Спустя 20 лет после "Двух желаний" по-эт обрёл свою "вершину голую". Он ку-пил участок земли в местечке Ла Фавь-ер на юге Франции, построил на нём дом и принимал здесь русских писате-лей, художников и музыкантов.

Саша Чёрный. С холма

Выбрав место у тропинки,
Где сквозь бор синеет море,
Где вдали бельишко сохнет
На бамбуковом заборе,

Я принёс большую доску,—
Пар дымился над ушами! —
И четыре толстых ножки
Обтесал карандашами…

Вбил их в землю — слон не вырвет!
За холмом стреляло эхо;
И прибил к ним туго доску,—
Не работа, а утеха…

А потом лазурной краской,
Цвета крыльев серафима,
Густо выкрасил скамейку —
Дар любому пилигриму:

Чтоб присел, забыв земное,
И, попыхивая трубкой,
Всласть смотрел, как парус в море
Дышит гоголем над шлюпкой…

Да и сам приду не раз я
Посидеть Наполеоном,
Руки гордые сложивши,
В одиночестве зелёном…

Это стихотворение было опубликовано в "Последних новостях" (1932, 6.08) вместе с известием о скоропостижной смерти поэта. А. Ладинский рассказал о последнем дне Саши Чёрного:

"Еще вчера он хлопотал по хозяйству, суетился около своего домика на горке, где посадил десяток маленьких деревь-ев и сделал две скамейки. Потом ходил со своим неразлучным фоксом Микки к приятелю фермеру, тоже поговорить о хозяйственных делах. Ему надоело ски-таться и мотаться по белу свету, и он решил окончательно обосноваться в полюбившемся Провансе, среди вино-градников и холмов Фавьера».

Кладбище в Лаванду. В центре на стене здания установлена мемориальная до-ска в память о Саше Чёрном.

Могила Саши Чёрного не сохранилась. Но в 1978 году на кладбище в Лаванду, где он был похоронен, открыли мемо-риальную доску в память о русском поэте.

С женой Марией Ивановной Саша Чёр-ный прожил 28 лет. Зимой она жила в Париже, а летом продолжала приез-жать в Ла Фавьер. Она пережила мужа почти на 30 лет и умерла в возрасте 90 лет.

четверг, 20 октября 2022 г.

СВЕТЛЫЙ ДЕНЬ ЛИЦЕЯ

Царскосельский лицей. Рисунок А.С.Пушкина

19 октября. Как много разных значений и смыслов в одной только дате: 

МЕСТО
*
Нам целый мир чужбина,
Отечество нам – Царское Село!

ШКОЛА
*
В начале жизни школу помню я;
Там нас, детей беспечных, было много;
Неровная и резвая семья...

ОБРАЗОВАНИЕ
*
Мы все учились понемногу
Чему-нибудь и как-нибудь...

УЧИТЕЛЯ
*
Наставникам, хранившим юность нашу,
Всем честию, и мёртвым и живым,
К устам подъяв признательную чашу,
Не помня зла, за благо воздадим.

ДРУЖБА
*
Друзья мои, прекрасен наш союз!
Он как душа неразделим и вечен...

*
Мой первый друг, 
мой друг бесценный....

*
Бог помочь вам, друзья мои,
И в бурях, и в житейском горе,
В краю чужом, в пустынном море
И в мрачных пропастях земли!

ВОСПОМИНАНИЯ О СЧАСТЛИВОМ ДЕТСТВЕ
*
Молю святое провиденье
Да голос мой душе твоей
Дарует то же утешенье
Да озарит он заточенье
Лучом Лицейских Ясных Дней

ОСЕНЬ
*
Роняет лес багряный свой убор,
Сребрит мороз увянувшее поле.
Проглянет день как будто поневоле
И скроется за край окружных гор...

ВДОХНОВЕНИЕ
*
С младенчества дух песен в нас горел,
И дивное волненье мы познали...

И все эти смыслы и значения объединены одним громким, звонким "весёлым именем" –

ПУШКИН 
*
Пушкин! Он и в лесах не укроется:
Лира выдаст его громким пением,
И от смертных восхитит бессмертного
Аполлон на Олимп торжествующий.
(Антон Дельвиг, один из братьев- лицеистов. 1815)

С ДНЁМ ЛИЦЕЯ, ДРУЗЬЯ!

вторник, 18 октября 2022 г.

ДЕТСКИЕ ИЗДАНИЯ МАРИНЫ ЦВЕТАЕВОЙ

Издательство "Август", 2018.

Марина Цветаева никогда не писала специально для детей, её стихи даже не были обращены к подросткам, но пер-вые её книги «Вечерний альбом» (1910), «Волшебный фонарь» (1912) и «Из двух книг» (1913) вышли, когда автор сама была ещё совсем юной девушкой, пере-полненной живыми воспоминаниями о своём детстве-отрочестве. Гимназист-кой седьмого класса она собрала все свои стихи и в тайне от отца отнесла в типографию... 

Отдавая стихи в печать, юная поэтесса  надеялась, что книг в стране издаётся так много, что  её книга пройдёт неза-меченной и никто её тайны не узнает. Она ошиблась, на книгу обратили вни-мание и о ней очень хорошо отозва-лись такие маститые поэты, как Вале-рий Брюсов, Максимилиан Волошин, Николай Гумилёв. Последний писал об этом сборнике:

"... здесь инстинктивно угаданы все  главнейшие законы поэзии, так что эта книга – не только книга милых девиче-ских признаний, но и книга прекрасных стихов".
Издательство "Детское время", 2018.

А Максимилиан Волошин, который пер-вый отозвался на издание, оценил его за искренность и наблюдательность в описании жизни, а главное – умение написать о детстве из детства. Эту книгу, считал он, надо воспринимать как дневник. Мы попадаем в царство, где всюду – мама и где можно под звуки прекрасной музыки – маминой игры на фортепиано – читать увлека-тельные книжки самой или читать вслух для Аси какую-нибудь страшную сказку. А можно на берегу моря стро-ить крепость. А сколько событий, при-ключений, историй о детской любви, о соперничестве двух сестёр. И жаркое признание: "Какое счастье жить на свете!" И обо всём надо рассказать в своём дневнике...
Художник Екатерина Рожкова ("Каток растаял")

Эти стихи – первый шаг в освоении космического пространства цветаев-ской лирики. Книги "Мой рыцарь" и "Каток растаял" изданы с огромной любовью. Всё в них привлекает внима-ние: и хорошая  вступительная статья А.Коняшова ("Каток растаял"), и под-робное послесловие Е.О. Путиловой, замечательного знатока детской поэ-зии и составителя "Моего рыцаря", 

и чудесные иллюстрации Кати Толстой ("Мой рыцарь") и Е. Рожковой ("Каток растаял"), и прекрасное "Обращение к детям" М.Цветаевой в конце книги "Ка-ток растаял", актуальное сей день и по-лезное не только детям, но и родите-лям. Всё наталкивает на внимательное, неспешное чтение. Вот пища для ума и сердца думающего подростка.

С к у ч н ы е   и г р ы
Глупую куклу со стула
Я подняла и одела.
Куклу я на пол швырнула:
В маму играть — надоело!

Не поднимаясь со стула
Долго я в книгу глядела.
Книгу я на пол швырнула:
В папу играть — надоело!

Художник Екатерина Рожкова. Бабушке 

У  к р о в а т к и
«Там, где шиповник рос аленький,
Гномы нашли колпачки…»
Мама у маленькой Валечки
Тихо сняла башмачки.

«Солнце глядело сквозь веточки,
К розе летела пчела…»
Мама у маленькой деточки
Тихо чулочки сняла.

«Змей не прождал ни минуточки,
Свистнул — и в горы скорей…»
Мама у сонной малюточки
Шёлк расчесала кудрей.

«Кошку завидевши, курочки
Стали с индюшками в круг…»
Мама у сонной дочурочки
Вынула куклу из рук.

«Вечером к девочке маленькой
Раз прилетел ангелок…»
Мама над дремлющей Валенькой
Кукле вязала чулок.

Художник Екатерина Рожкова

В  к л а с с е
Скомкали фартук холодные ручки,
Вся побледнела, дрожит баловница.
Бабушка будет печальна: у внучки
Вдруг – единица!

Смотрит учитель, как будто не веря
Этим слезам в опустившемся взоре.
Ах, единица большая потеря!
Первое горе!

Слёзка за слёзкой упали, сверкая,
В белых кругах уплывает страница...
Разве учитель узнает, какая
Боль – единица?

«КОГДА Я ГЛЯЖУ НА ЛЕТЯЩИЕ ЛИСТЬЯ...»


***
Когда я гляжу на летящие листья,
Слетающие на булыжный торец,
Сметаемые — как художника кистью,
Картину кончающего наконец,

Я думаю (уж никому не по нраву
Ни стан мой, 
ни весь мой задумчивый вид),
Что явственно жёлтый, 
решительно ржавый
Один такой лист на вершине — забыт.
Октябрь, 1936

ПОЕЗД ЖИЗНИ

Портрет Марины Цветаевой, выполненный Ариадной Эфрон

П о е з д  ж и з н и
Не штык — 
так клык, так сугроб, так шквал, —
В Бессмертье что час — то поезд!
Пришла и знала одно: вокзал.
Раскладываться не стоит.

На всех, на всё — равнодушьем глаз,
Которым конец — исконность.
О как естественно в третий класс
Из душности дамских комнат!

Где от котлет разогретых, щёк 
Остывших… — Нельзя ли дальше,
Душа? Хотя бы в фонарный сток
От этой фатальной фальши:

Папильоток, пелёнок,
Щипцов калёных,
Волос палёных,
Чепцов, клеёнок,
О — де — ко — лонов
Семейных, швейных
Счастий (klein wenig!)
Взят ли кофейник?
Сушек, подушек, матрон, нянь,
Душности бонн, бань.

Не хочу в этом коробе женских тел
Ждать смертного часа!
Я хочу, чтобы поезд и пил и пел:
Смерть — тоже вне класса!

В удаль, в одурь, в гармошку, 
в надсад, в тщету!
— Эти нехристи и льнут же! —
Чтоб какой-нибудь странник: 
«На тем свету»…
Не дождавшись скажу: лучше!

Площадка. — И шпалы. — 
И крайний куст
В руке. — Отпускаю. — Поздно
Держаться. — Шпалы. — 
ЖОт стольких уст
Устала. — Гляжу на звёзды.

Так через радугу всех планет
Пропавших — считал-то кто их? —
Гляжу и вижу одно: конец.
Раскаиваться не стоит.
6 октября 1923
("После России". 1922-1925)

понедельник, 17 октября 2022 г.

БИБЛЕЙСКИЕ СКАЗКИ

В последний предреволюционный год М.Горький, который был тогда связан с издательством "Парус" и поставил в план издательства сборник «Библей-ские легенды и мифы», обратился к Саше Чёрному с предложением поду-мать о том, какие библейские сюжеты он мог бы адаптировать для детской аудитории. Поэт загорелся этой идеей и позже реализовал её в цикле «Библей-ские сказки», но это было уже без Горького.

В начале 20-х годов  издательство «Гра-ни» в Берлине планировало выпустить книжку Саши Чёрного «Библейские ска-зки». Но по неизвестным причинам издание это тогда не состоялось. Отде-⁴льной книгой в ХХ веке «Библейские сказки» так ни разу и не вышли. 

Только в 2000 году издательство «Ав-… уст» впервые воплотило в жизнь этот проект. Позже было несколько переиз-
даний.
 
Саша Чёрный переложил для детей пять сюжетов Ветхого Завета: про праведника Иону, попавшего во чрево кита, про откусившую яблоко Еву, про пророков Моисея, Елисея, Даниила. Он не просто пересказывает самые попу-лярные сюжеты из Библии. Он пытает-ся объяснить мотивы поведения неко-торых своих героев.

В начале XX века суровые библейские предания были превращены писателем в тихие добрые истории. А современ-ные родители читают их сегодня своим детям на ночь.

А завершу рассказ стихотворением Са-ши Чёрного,  написанным на популяр-лнейшую тему из Нового Завета.

Саша Чёрный. Рождественское

В яслях спал на свежем сене
Тихий крошечный Христос.
Месяц 🌒, вынырнув из тени,
Гладил лён Его волос…
Бык 🐄  дохнул в лицо Младенца
И, соломою шурша,
На упругое коленце
Засмотрелся, чуть дыша.
Воробьи 🐦 🐦 сквозь жерди крыши
К яслям хлынули гурьбой,
А 🐄 бычок, прижавшись к нише,
Одеяльце мял губой.
Пёс 🐕, прокравшись к тёплой ножке,
Полизал её тайком.
Всех уютней было кошке 🐈
В яслях греть Дитя бочком…
Присмиревший белый 🐐 козлик
На чело Его дышал,
Только глупый серый ослик 
Всех беспомощно толкал:
«Посмотреть бы на Ребёнка
Хоть минуточку и мне!»
И заплакал звонко-звонко
В предрассветной тишине…
А Христос, раскрывши глазки,
Вдруг раздвинул круг зверей
И с улыбкой, полной ласки,
Прошептал: «Смотри скорей!..» 
1920

«ЖЁЛТЫЙ ФОН ИЗ ЛИСТЬЕВ ПАВШИХ...»

Арнольд Бёклин. Священная роща.1886

Саша Чёрный. О с е н ь  в  г о р а х

Как в бёклиновских картинах,
     Краски странны...
Мрачны ели на стремнинах
     И платаны.

В фантастичном беспорядке
     Перспективы —
То пологие площадки,
     То обрывы.

Лес растёт стеной, взбираясь
     Вверх по кручам,
Беспокойно порываясь
     К дальним тучам.

Жёлтый фон из листьев павших
     Ярче сказки,
На деревьях задремавших
     Все окраски.

Зелень, золото, багрянец —
     Словно пятна...
Их игра, как дикий танец,
     Непонятна.

В вакханалии нестройной
     И без линий
Только неба цвет спокойный,
     Густо-синий,

Однотонный, и прозрачный,
     И глубокий,
И ликующий, и брачный,
     И далёкий.

Облаков плывут к вершине
     Караваны...
Как в бёклиновской картине,
     Краски странны!
1907