Пушкин ушел...

Пушкин ушел...
Артлавочка у места дуэли

суббота, 19 ноября 2022 г.

ВЕРЕСКОВЫЙ МЁД 🍯


Баллада была написана Стивенсоном в 1890 году. До Маршака на русский язык её переводил Николай Чуковский. Но популярность она обрела, когда в 1941 году появился перевод С.Я.Маршака. 
Из вереска напиток
Забыт давным-давно.
А был он слаще мёда,
Пьянее, чем вино.

В котлах его варили
И пили всей семьёй 
Малютки-медовары
В пещерах под землёй.

Пришёл король шотландский,
Безжалостный к врагам,
Погнал он бедных пиктов
К скалистым берегам.

На вересковом поле,
На поле боевом
Лежал живой на мёртвом
И мёртвый — на живом. 

Лето в стране настало,
Вереск опять цветёт,
Но некому готовить
Вересковый мёд.

В своих могилках тесных,
В горах родной земли
Малютки-медовары
Приют себе нашли.

Король по склону едет
Над морем на коне,
А рядом реют чайки
С дорогой наравне.

Король глядит угрюмо:
«Опять в краю моем
Цветет медвяный вереск,
А мёда мы не пьём!»

Но вот его вассалы
Приметили двоих 
Последних медоваров,
Оставшихся в живых.

Вышли они из-под камня,
Щурясь на белый свет,-
Старый горбатый карлик
И мальчик пятнадцати лет.

К берегу моря крутому
Их привели на допрос,
Но ни один из пленных
Слова не произнёс.

Сидел король шотландский,
Не шевелясь, в седле.
А маленькие люди
Стояли на земле.

Гневно король промолвил:
«Пытка обоих ждёт,
Если не скажете, черти,
Как вы готовили мёд!»

Сын и отец молчали,
Стоя у края скалы.
Вереск звенел над ними,
В море катились валы.

И вдруг голосок раздался:
«Слушай, шотландский король,
Поговорить с тобою
С глазу на глаз позволь!

Старость боится смерти.
Жизнь я изменой куплю,
Выдам заветную тайну!» —
Карлик сказал королю.

Голос его воробьиный
Резко и чётко звучал:
«Тайну давно бы я выдал,
Если бы сын не мешал! 

Мальчику жизни не жалко,
Гибель ему нипочём...
Мне продавать свою совесть
Совестно будет при нём.

Пускай его крепко свяжут
И бросят в пучину вод —
А я научу шотландцев
Готовить старинный мёд!..»

Сильный шотландский воин
Мальчика крепко связал
И бросил в открытое море
С прибрежных отвесных скал.

Волны над ним сомкнулись.
Замер последний крик...
И эхом ему ответил
С обрыва отец-старик: 

Правду сказал я, шотландцы,
«От сына я ждал беды.
Не верил я в стойкость юных,
Не бреющих бороды.

А мне костёр не страшен.
Пускай со мной умрёт
Моя святая тайна —
Мой вересковый мёд!»

ОСИП МАНДЕЛЬШТАМ. ПЕРЕВОДЫ ИЗ СТИВЕНСОНА

Стивенсон как поэт в России мало из-вестен. Хотя ещё в начале ХХ века его поэзия с интересом была здесь воспри-нята. Брюсов, Бальмонт, Ходасевич, восхищаясь поэтическим даром писа-теля, переводили шотландца.

Поэтические переводы из Стивенсона появлялись и в собраниях сочинений Осипа Мандельштама, а также включа-лись в сборники переводов с англий-ского и мелькали в детских журналах.

З а м о р с к и е  д е т и
Дети-негры, мальчики-малайцы,
Дети-турки, персы и китайцы,
В тёплых шапках маленькие чукчи,
Вам хорошо, а всё-таки мне лучше!

Вы живёте где-нибудь в Сахаре,
На Камчатке, на Мадагаскаре,
И, наверно, маленькие кафры
Черепаху вам дают на завтрак!

Там у вас кокосы и бананы
И сидят на ветках обезьяны.
Хорошо — но всё же не годится:
Не хочу всегда жить за границей!

У меня есть комната и печка,
Я леплю из глины человечка,
Сплю в кровати на своей подушке,
По утрам пью молоко из кружки!

Дети-негры, мальчики-малайцы,
Папуасы, кафры и китайцы,
В тёплых шапках маленькие чукчи, —
Вам хорошо, а всё-таки мне лучше!

О д е я л ь н а я   с т р а н а
Лёг в постель. Закутался. Согрелся.
Подавайте мне теперь сюда
Все игрушки — кубики и рельсы.
Корабли, сады и города.

Два холма — под одеялами коленки,
И простынь бушует океан.
Города и башни ставлю к стенке
На крутой подушечный курган.

По холмам шерстяного одеяла,
По горам подушечной страны
Оловянная пехота пробежала
И прошли индийские слоны.

Я гляжу, как ласковый хозяин,
Как хороший, добрый великан,
На равнину шерстяных окраин
И на полотняный океан.

Для сравнения перевод этих же стихов Брюсовым:

С т р а н а   к р о в а т и
Когда я много дней хворал,
На двух подушках я лежал,
И чтоб весь день мне не скучать,
Игрушки дали мне в кровать.
Своих солдатиков порой
Я расставлял за строем строй,
Часами вёл их на простор —
По одеялу, между гор.
Порой пускал я корабли;
По простыне их флоты шли;
Брал деревяшки иногда
И всюду строил города.
А сам я был как великан,
Лежащий над раздольем стран —
Над морем и громадой скал
Из простыни и одеял!

Мандельштам выигрывает.

«ДЕТСКИЙ САД СТИХОВ» СТИВЕНСОНА


Роберт Льюис Стивенсон.
Envoy. Посвящение

                        To Any Reader
                         Читателю
Как мать следит порой из окна
За сыном, что бродит в саду дотемна,
Так и ты, читающий эту книжку,
Через стекло – взгляни на мальчишку,
Что дни напролёт один перед домом
Играет в саду, тебе незнакомом.
Но не кричи, не зови его.
Не заблуждайся насчёт того,
Что он к тебе подбежит стремглав,
С собою вместе играть позвав.
Окликни его хоть громче, хоть тише, –
Он не посмотрит, он не услышит.
...Сказать, читатель, напрямоту?
Мальчишки нет уж в этом саду.
Пустует сад. Не слышно в нём смеха,
С тех пор, как он вырос, из дома уехал,
Не помню в каком далёком году...
Лишь тень его задержалась в саду.
(Перевод с английского М.Лукашкиной)

До 35лет Стивенсон не публиковал сво-их стихов, считая их незначительными. Но в зрелом возрасте, неожиданно для всех, Стивенсон написал сборник "Дет-ский сад стихов" ("A Child's Garden of Verses"), благодаря которому он и по сегодняшний день считается лучшим детским поэтом в Англии. Поэтический сборник Стивенсона прочно занял мес-то на книжной полке во многих англо-язычных семьях. Популярным он стал и в России.
Сборник предлагает читателю полно-стью переведённый "Детский сад сти-хов" в том порядке, в каком он был со-ставлен автором. Кроме того, читатели имеют возможность прочитать разные переводы одного и того же стихотворе-ния и сравнить их с оригиналом. Напри-мер, стихотворение "At the Sea-side (без 
оригинала):

У  м о р я
Однажды я у моря был,
Я там песок лопаткой рыл,
Похожей на весло.

И море вдруг прошло насквозь,
И в каждой ямке поднялось,
А выйти не могло.
(Перевод И.Ивановского)

Н а  б е р е г у  м о р я
У моря, меж песчаных скал,
Лопаткой яму я копал.
Нахлынула волна.

И выходя из берегов,
Водою яму до краёв
Наполнила она.
(Перевод М.Лукашкиной)

Н а  м о р с к о м  б е р е г у
Люблю играть в морской песок!
Пророешь озеро, проток,
И путь воде готов;

Струя обходит длинный круг
И ямку, словно чашу, вдруг
Наполнит до краёв.
(Перевод Я.Мексина)

И ещё несколько стихов из сборника:

П а м я т к а 
д л я  х о р о ш и х  д е т е й
Ребёнок должен скромным быть –
И не шуметь
(И не вопить!),
В гостях не забывать о "здрасьте"
И слушаться,
Хотя б отчасти.
(Перевод Г.Кружкова)

Д а л ь н и е  с т р а н ы
Среди берёзовых ветвей
Я скрыт от взрослых и детей.
Мне сверху видно всё кругом:
Калитка, сад, соседний дом.

А дальше речка и поля –
Там заграничная земля,
Далёкий край лесных озёр,
Где не бывал я до сих пор.

Я вижу сосны вдалеке,
Там солнце плещется в реке,
Тропинка вьётся за селом
И пропадает за холмом.

Найти бы великанский лес!
Ещё бы выше я залез
И увидал бы много стран
И настоящий океан.

Там с верхней мачты корабля
Видна волшебная земля,
Где нет печалей и забот,
Где каждый день как Новый год.
(Перевод Е.Липатовой)

Я  б ы л  х о р о ш и м  ц е л ы й  д е н ь
Я встал сегодня до зари, 
Играл и не скучал,
Сердитых слов не говорил, 
Улыбкой всех встречал.

Вот солнышко садится 
За лесом у пруда.
Я был хорошим целый день – 
И день был хоть куда!

Уже подушка взбита, 
Прохладна простыня,
Молитва не забыта, 
И манит сон меня.

Но никакой сердитый сон, 
Тяжёлый сон дурной
Явиться не посмеет 
Ко мне порой ночной.

Я буду крепко, сладко спать – 
И будет новый день,
И дрозд разбудит за окном 
Росистую сирень.
(Перевод М. Бородицкой)

пятница, 18 ноября 2022 г.

ЛЕРМОНТОВ ЧИТАЕТ «АММАЛАТ-БЕКА»

Личность Бестужева-Марлинского и подробности его биографии должны быть хорошо известны Лермонтову. Литературная слава в начале творче-ского пути, ак- тивное участие в вос-стании декабристов, сибирская ссылка, служба в действующей армии на Кав-казе, скитания, приключения, бесстра-шие в многочисленных стычках с гор-цами – такая жизнь не могло не прив-лечь к личности Александра Бестужева и его творчеству внимание юного поэта

В 1832 году Лермонтов читал в «Моско-вском телеграфе» «кавказскую быль» Бестужева-Марлинского «Аммалат-Бек» и выполнил четыре рисунка по мотивам этой повести. 
Под приведёнными рисунками Лермон-това к «Аммалат-беку» стоит дата: 1832 -1834. Это время, когда 18-летний поэт переехал из Москвы в Петербург, где в течение двух лет обучался в Школе гвардейских подпрапорщиков и кавале-рийских юнкеров. Позднее, в 1837 году, когда Лермонтов сам приехал на Кав-каз для прохождения службы, он тесно общался с друзьями Бестужева – А.И. Одоевским и Н.В. Майером. 
Имя Бестужева-Марлинского Лермон-тов упомянул в очерке «Кавказец» (1841):

«... Между тем хотя грудь его увешана крестами, а чины нейдут. Он стал мра-чен и молчалив; сидит себе да покури-вает из маленькой трубочки; он также на свободе читает Марлинского и гово-рит, что очень хорошо...».

И вот эпизод из повести «Аммалат-бек» к самому известному из четырёх рисун-ков Лермонтова:

«Он схватил из-за плеча меткое ружьё своё, взвёл курок и, ободряя себя кри-ком, поскакал с кровожадной реши-тельностью к обречённой жертве.

Между тем Верховский, не питая ни малейшего подозрения, спокойно смо-трел на скачку Аммалата, воображая, что он, по напутному обычаю азиатцев, хочет поджигитовать.
– Стреляй в цель, Аммалат-бек! – закричал он несущемуся на него убийце.
– Какая цель лучше груди врага! – отвечал Аммалат-бек, наскакивая, и в десяти шагах спустил курок!..

Выстрел грянул... и молча, медленно свалился полковник с седла».
(А.А. Бестужев-Марлинский. Аммалат-бек. 1831)

«БЕЛЫЕ НОЧИ»

Илья Глазунов. Достоевский. Белые ночи 

Герой сентиментального романа Досто-евского полюбил Настеньку, случайно встреченную им белой ночью на петер-бургской набережной. Он открывает ей душу, рассказывает о своей жизни. Она в ответ поверяет ему собственную ис-торию любви. Тот, кого она любит, как ей кажется, бросил и забыл её. И в тот миг, когда между молодыми людьми может произойти сближение, появляет-ся тот, третий. Настенька целует Мечта-теля и исчезает со счастливым сопер-ником. Герой остаётся один со своими мыслями: 
«Но чтоб я помнил обиду мою, Настень-ка! Чтоб я нагнал тёмное облако на твоё ясное, безмятежное счастие, чтоб я, горько упрекнув, нагнал тоску на твоё сердце, уязвил его тайным угрызе-нием и заставил его тоскливо биться в минуту блаженства, чтоб я измял хоть один из этих нежных цветков, которые ты вплела в свои чёрные кудри, когда пошла вместе с ним к алтарю..  О, ни-когда, никогда! Да будет ясно твоё небо, да будет светла и безмятежна милая улыбка твоя, да будешь ты бла-гословенна за минуту блаженства и счастия, которое ты дала другому, оди-нокому, благодарному сердцу! Боже мой! Целая минута блаженства! Да разве этого мало хоть бы и на всю жизнь человеческую?..»
Эпиграфом к повести «Белые ночи» Достоевский взял строчку из стихо-творения «Цветок»Тургенева:

...Иль был он создан для того,
Чтобы побыть хотя мгновенье
В соседстве сердца твоего?..

Это стихотворение Тургенев написал в 1843 году. Приведу начало:

Тебе случалось – в роще тёмной,
В траве весенней, молодой
Найти цветок простой и скромный?
(Ты был один – в стране чужой).

Он ждал тебя – в траве росистой
Он одиноко расцветал...
И для тебя свой запах чистый,
Свой первый запах сберегал.

И ты срываешь стебель зыбкий.
В петлицу бережной рукой
Вдеваешь, с медленной улыбкой,
Цветок, погубленный тобой...

Если после последних слов Мечтателя перечитать эпиграф, то будет ясно, что стихи Тургенева обобщают размышле-ние героя Достоевского, и местоимение "он" в эпиграфе читается как Мечта-тель, а не как цветок.

Но. У Достоевского рассказ ведётся от имени человека, который добровольно и с радостью избрал свою долю, он уверен в том, что "целая минута бла-женства" дороже всей жизни.

У Тургенева же рассказчик – губитель (цветка). И он же делает вывод:

Так что ж? Напрасно сожаленье!
Знать, он был создан для того, 
Чтобы побыть одно мгновенье
В соседстве сердца твоего.

Это как если бы Настенька сказала последние слова повести так: «Целая минута блаженства! Да разве этого ему мало хоть бы на всю его жизнь?»

Филолог Ефим Эткинд замечает:
«В любви герой Достоевского полон самоотвержения, герой же Тургенева – эгоистического самолюбования». И предполагает, что в эпиграфе Досто-евский спорит с Тургеневым и хочет опровергнуть безнравственность его стихотворения.

среда, 16 ноября 2022 г.

В СТАРОЙ РУССЕ

Старая Русса. Воскресенский собор

В последней серии фильма митрополи-та Иллариона «Евангелие Достоевско-го», посвящённой работе писателя над романом «Братья Карамазовы», много кадров, снятых в Старой Руссе, очень красивом старинном русском городе. 

В связи с этим вспомнилось мне одно лето в конце 80-х годов, которое я про-водила в Новгороде, интересном исто-рическом месте, где за какой бы угол ни завернуть, всюду как будто картинки из школьного учебника по истории раз-ворачиваются с памятниками древней русской архитектуры. Так мне запомни-лось. Было много экскурсий в городе и окрестностях, ещё больше пеших само-стоятельных прогулок. И обещали нам поездку в Старую Руссу, в музей Досто-евского. Мы все очень её ждали. Но когда долгожданный день настал, вы-яснилось, что по какой-то причине Ста-рая Русса принять не может, и нам сро-чно заменили её на экскурсию в Чудо-во, и соответственно музей там тоже другой – Некрасова. Но юбилей Некра-сова ещё впереди, а мы сейчас о Досто-евском.

Дом, купленный Достоевским. Теперь –Мемориальный дом-музей Ф.М. Досто-евского

В Старой Руссе Достоевский купил дом, ставший первой недвижимостью писа-теля. А до того были всё съёмные квар-тиры. Дом стал настоящим семейным гнездом, а Старая Русса – местом, где писатель получил желанное уединение и тишину вдали от столичного шума и суеты. Здесь написаны «Бесы», «Подро-сток», «Братья Карамазовы», знамени-⁸тая Пушкинская речь... 
В мемориальном музее

Старая Русса считается прообразом места, в котором разворачиваются события романа «Братья Карамазовы», – города Скотопригоньевск. 

Музей романа "Братья Карамазовы"

Поэтому не случайно здесь, где уже был открыт и работал Мемориальный дом-музей Достоевского, поддержали идею создания музея, посвящённого роману «Братья Карамазовы». 

Мало того, здесь сохранился также Дом Грушеньки — памятник архитек-туры XIX века, расположенный на набе-режной реки Перерытицы (наб. Глебо-ва, 25). 
Дом Грушеньки в Старой Руссе

Название этот дом получил по имени проживавшей в нём Агриппины Мень-шовой, ставшей прототипом Грушеньки Светловой в романе «Братья Карама-зовы».

В Старой Руссе есть и другие адреса, связанные с пребыванием Достоев-ского. На старинной улице Параскевы Пятницы стоял дом священника Румянцева, в котором семья писателя остановилась, когда впервые сюда приехала. Здесь Федор Михайлович писал главы романа «Бесы».

В городе есть набережная Достоевско-го — уютная зелёная улица у Перерыти-цы, где любил гулять Фёдор Михайло-вич. 
Памятник писателю в Старой Руссе. Скульптор В.Клыков. 2001

Недалеко от неё установлен памятник писателю. А на Соборной площади мо-жно определить местоположение лав-ки Плотникова, в которой Достоевский любил совершать покупки...

После смерти Достоевского в 1881 году Анна Григорьевна продолжала приез-жать в Старую Руссу. Последний раз она жила здесь в 1914 году.

вторник, 15 ноября 2022 г.

БЕСТУЖЕВ-МАРЛИНСКИЙ – ХУДОЖНИК


Эпоха XIX века отмечена расцветом писательского рисования. Рисовали почти все, от маститых писателей до совсем юных, в разных техниках и жанрах, с разной степенью одарённос-ти, но все одинаково небезразлично. 

Не был исключением в этом плане и Александр Бестужев, который любил это занятие и делал зарисовки на про-тяжении всей своей жизни, в том числе живя на поселении в Якутске и участ-вуя в сражениях на Кавказе. 

Принц А. Вюртембергский. Начало 1820-х годов 

Здесь представлены два его рисунка. На одном из них, относящемся к началу 20-х годов XIX века, писатель изобра-зил принца А. Вюртембергского. Алек-сандр Вюртембергский был дядей им-ператора и занимал пост Главноуправ-ляющего путями сообщения. А молодой Бестужев в 1823-1825 годах служил адъютантом при А. Вюртембергском, которого друзья-сослуживцы декаб- риста прозвали "принц Шишка". Именно так, с долей иронии и сатиры изобра-зил Бестужев своего начальника.

Стрелок. 1831

Второй рисунок Бестужева-Марлинско-го, относится к 1831 году. Он выполнен в период службы на Кавказе и изобра-жает стрелка. А в качестве текстовой иллюстрации к рисунку – отрывок из известной кавказской были Марлин-ского "Аммалат- бек": 

«Уздень, товарищ Аммалата в ловитве, насилу привлёкся один до Хунзаха. Ка-фтан его был изодран когтями звери-ными, сам он бледен как смерть и в из-неможении от голода и устали. С изум-лением, с любопытством обстали его и стар и мал, и вот что рассказывал он, подкрепив себя чашкою молока куском чурека:

– В тот же день, как вышли отсюда, вы-следили мы тигра. Мы нашли его спя-щим между таким каменником и ча-щею, что Аллах упаси. По жеребью до-сталось первому стрелять мне: я под-крался и наметил очень ловко; стрель-нул ... ан на беду зверь спал, закрыв морду лапою, и пуля, пробив её, угоди-ла в шею. Пробуждён громом и болью, тигр взревел и в два прыжка прямо ринулся на меня...»

Вот так и узнаёшь, что, оказывается, ещё в XIX веке на Кавказе водились тигры.