Пушкин ушел...

Пушкин ушел...
Артлавочка у места дуэли

четверг, 9 марта 2023 г.

В.К.ТРЕДИАКОВСКИЙ: ПОЭТ-НОВАТОР И РАЗРАБОТЧИК СИСТЕМЫ СТИХОСЛО-ЖЕНИЯ

Василий Кириллович Тредиаковский (1703-1768)

***
Душа моя, спрячь 
всю мою скорбь хоть на время,
Умальте, мои очи, 
слёзный поток бремя;
Перестань жаловаться 
на несчастье, мой глас;
Позабудь и ты, сердце, 
кручину на мал час.
Знаю, что вы в несчасти, 
и то чрез жестоту,
Варварской и несклонной 
судьбины в долготу.
Будьте в малой роскоши, 
хоть и все постыли,
И помните, что долго 
вы счастливы были.

5 марта родился Василий Кириллович Тредиаковский (1703-1768), русский поэт-новатор, переводчик и филолог XVIII века, основоположник русского классицизма, разработавший систему стихосложения, который к тому же впервые ввёл в поэзию и новые лите-ратурные жанры: оду и элегию, басню и эпиграмму. 

Долгое время творчество поэта и его заслуги в литературе не были призна-ны. При жизни он слыл графоманом и поэтическим неудачником. Посвятив-ший себя российскому просвещению и реформированию русской литературы, он умер униженным, практически ни-щим и полузабытым писателем.

М.: Наука, 2013.– 2-е изд. – («Литератур-ные памятники»).

Первые попытки анализа и пересмотра места Тредиаковского в истории рус-ской литературы стали предпринимать-ся только в XIX веке. А с 30-х годов ХХ века началось признание его научных заслуг. Литературоведы нового поколе-ния отзывались о нём как о «яркой творческой личности с могучими мыс-лительными возможностями» (Л.В.Пум-пянский). Тогда же стали достоянием науки положительные пушкинские от-зывы и суждения Радищева о поэте.

Пушкин писал: «Тредьяковский был, конечно, почтенный и порядочный че-ловек. Его филологические и грамма-тические изыскания очень замечате-льны. Он имел в русском стихосложе-нии обширнейшее понятие, нежели Ломоносов и Сумароков». 

И здесь оценка Пушкина опередила своё время. Настоящее признание при-шло к Василию Кирилловичу только в XX веке, когда последовала реабилита-ция его роли в культуре и высокий ли-тературный статус писателя стал едва ли не бесспорным.

«РУССКИЙ МАРКИЗ ДЕ САД»

Фёдор Сологуб (1863-1927)

1 марта родился Фёдор Сологуб (Тетер-ников) — один из крупнейших русских символистов, декадент-ортодокс, «рус-ский маркиз де Сад» и создатель одно-го из лучших сатирических романов XX века «Мелкий бес».

Надежда Тэффи

Надежда Тэффи уже в эмиграции, в Па-риже, написала интересные воспоми-нания о Сологубе. Здесь маленький от-рывок о начале их знакомства, которое со временем переросло в дружбу:

«...Как-то давно, ещё в самом начале моей литературной жизни, сочинила я, покорная духу времени, революцион-ное стихотворение "Пчёлки". Там было всё, что полагалось для свержения ца-ризма: и "красное знамя свободы", и "Мы ждём, не пробьёт ли тревога, не стукнет ли жданный сигнал у порога...", и прочие молнии революционной гро-зы...

И вот мне говорят странную вещь:
-- Вы знаете, что Сологуб написал ва-ших "Пчёлок"?
Я Сологуба ещё не знала, но раз где-то мне его показывали. Это был человек, как я теперь понимаю, лет сорока, но тогда, вероятно, потому, что я сама бы-ла очень молода, он мне показался старым, даже не старым, а каким-то древ- ним. Лицо у него было бледное, длинное, безбровое, около носа боль-шая бородавка, жиденькая рыжеватая бородка словно оттягивала вниз худые щёки, тусклые, полузакрытые глаза. Всегда усталое, всегда скучающее ли-цо. Помню, в одном своём стихотворе-нии он говорит: 

Сам я и беден и мал,
Сам я смертельно устал... 
  
Вот эту смертельную усталость и выра-жало всегда его лицо. Иногда где-ни-будь в гостях за столом он закрывал глаза и так, словно забыв их открыть, оставался несколько минут. Он никогда не смеялся.
Такова была внешность Сологуба.

Я попросила, чтоб нас познакомили.
– Фёдор Кузьмич, вы, говорят, переде-лали на свой лад мои стихи.  
– Какие стихи?
– "Пчёлка".
– Это ваши стихи?
-- Мои. Почему вы их забрали себе?
– Да, я помню, какая-то дама читала эти стихи, мне понравилось, я и пере-делал их по-своему.
– Эта дама -- я. Слушайте, ведь это же нехорошо так забрать себе чужую вещь.
– Нехорошо тому, у кого берут, и недур-но тому, кто берёт.
Я засмеялась.
– Во всяком случае, мне лестно, что мои стихи вам понравились.
– Ну вот видите. Значит, мы оба дово-льны.

На этом дело и кончилось.
Через несколько дней получила я от Сологуба приглашение непременно прийти к нему в субботу...».

СЕМЁНУ ГУДЗЕНКО – 100 ЛЕТ!

СемёнГудзенко (1922-1953)

В начале марта 2022 года исполнилось 100 лет со дня рождения поэта-фронто-вика Семёна Гудзенко.

Е.Евтушенко писал о нём в антологии: «…был киевлянин, украинский еврей, русский поэт Семён Гудзенко». Родите-ли его были родом из Белой Церкви, а перед рождением будущего поэта се-мья переехала в Киев, где обоснова-лась на улице Тарасовской, в доме 3.

Дом в Киеве, в котором поэт прожил первые 17 лет

На фасаде этого дома, в котором Семён Гудзенко прожил с 1922 по 1939 год, ус-тановлена мемориальная доска в честь поэта. Если продолжить тему памяти,то можно вспомнить,что одна из улиц дру-гого украинского города - Харькова так-же названа именем Семёна Гудзенко.

Несмотря на очень тяжёлое ранение, полученное на фронте (осколком мины в живот), Семён Гудзенко выжил на той войне. Но война отняла у поэта юность, прервала учёбу в ИФЛИ – лучшем учеб-ном заведении в довоенной Москве, разлучила с друзьями-ифлийцами, ста-ла причиной непереносимых физичес-ких страданий в последние годы, силь-но сократила его жизнь. Он умер 15 фе-враля 1953 года, не дожив несколько дней до своей 31-й весны, подтверждая написанные после войны строки:

Мы не от старости умрём –
От старых ран умрём.

Семёну Гудзенко едва исполнился 21 год, когда весть о новом большом поэ-те облетела всю военную Москву, а по-том и всю страну. Сверстники называ-ли его самым талантливым среди них, а ведь плеяда молодых поэтов, ушед-ших на фронт, была очень яркой. Доста-точно вспомнить Давида Самойлова, Юрия Левитанского, Бориса Слуцкого, Александра Межирова, Константина Ваншенкина, Юлию Друнину...

Их имена стали символом высокого ху-дожественного уровня современной российской поэзии, мерилом челове-ческого достоинства и чести, которые они сумели сохранить, несмотря на не-благоприятные обстоятельства после-военного развития страны: "культ", "во-люнтаризм", "застой", "хаос", т.д.

Поэта Семена Гудзенко открыл Илья Эренбург. Воспоминания о его творче-стве есть в книге «Люди, годы, жизнь»:

«...мне говорили: "Вы открыли поэта". Нет, в это утро Семен Гудзенко мне от-крыл многое из того, что я смутно чув-ствовал. А ему было всего 20 лет; он не знал, куда деть длинные руки, и сконфу-женно улыбался. Одно из первых стихо-творений, которое он мне прочитал, те-перь хорошо известно – "Перед атакой" ["Когда на смерть идут – поют..."]». 

На первом творческом вечере Гудзенко тот же Эренбург скажет: «Эта поэзия – внутри войны. Это поэзия участника войны. Это поэзия не о войне, а с вой-ны, с фронта». 

«Многие из сверстников обязаны имен-но ему, – вспоминал Павел Антоколь-ский, – больше, чем любому из старших товарищей, тем, что их первые стихи появились в редакциях журналов и га-зет, что были опубликованы их первые книги. В незаметной, иногда совсем не-благодарной, но тем более благородной этой работе Гудзенко был своего рода полпредом целого поэтического поко-ления. Но он был полпредом поколения и в своей поэзии».

Семён Гудзенко. Моё поколение

Нас не нужно жалеть, 
ведь и мы никого б не жалели. 
Мы пред нашим комбатом, 
как пред господом богом, чисты. 
На живых порыжели 
от крови и глины шинели, 
на могилах у мертвых 
расцвели голубые цветы. 

Расцвели и опали... 
Проходит четвёртая осень. 
Наши матери плачут, 
и ровесницы молча грустят. 
Мы не знали любви, 
не изведали счастья ремёсел, 
нам досталась на долю 
нелёгкая участь солдат. 

У погодков моих ни стихов, 
ни любви, ни покоя –
только сила и зависть. 
А когда мы вернёмся с войны, 
все долюбим сполна 
и напишем, ровесник, такое, 
что отцами-солдатами 
будут гордиться сыны. 

Ну, а кто не вернётся? 
Кому долюбить не придётся? 
Ну, а кто в сорок первом 
первою пулей сражён? 
Зарыдает ровесница, 
мать на пороге забьётся, –
у погодков моих ни стихов, 
ни покоя, ни жён.

Кто вернётся – долюбит? 
Нет! Сердца на это не хватит, 
и не надо погибшим, 
чтоб живые любили за них. 
Нет мужчины в семье – 
нет детей, нет хозяина в хате. 
Разве горю такому 
помогут рыданья живых? 

Нас не нужно жалеть, 
ведь и мы никого б не жалели. 
Кто в атаку ходил, 
кто делился последним куском, 
Тот поймёт эту правду, – 
она к нам в окопы и щели 
приходила поспорить 
ворчливым, охрипшим баском. 

Пусть живые запомнят, 
и пусть поколения знают 
эту взятую с боем 
суровую правду солдат. 
И твои костыли, 
и смертельная рана сквозная, 
и могилы над Волгой, 
где тысячи юных лежат, – 
это наша судьба, 
это с ней мы ругались и пели, 
подымались в атаку 
и рвали над Бугом мосты. 

...Нас не нужно жалеть, 
ведь и мы никого б не жалели, 
Мы пред нашей Россией 
и в трудное время чисты. 
А когда мы вернёмся, – 
а мы возвратимся с победой, 
все, как черти, упрямы, 
как люди, живучи и злы, – 
пусть нам пива наварят 
и мяса нажарят к обеду, 
чтоб на ножках дубовых 
повсюду ломились столы. 

Мы поклонимся в ноги 
родным исстрадавшимся людям, 
матерей расцелуем 
и подруг, что дождались, любя. 
Вот когда мы вернёмся 
и победу штыками добудем – 
все долюбим, ровесник, 
и работу найдём для себя.
1945

среда, 8 марта 2023 г.

БОРАТЫНСКИЙ: ХАРАКТЕР ПОЭТА

Е.А.Боратынский.Художник Ю.В.Иванов

Многие отмечали, что Боратынскому совершенно не свойственно было (не желал и не умел) производить на кого бы то ни было впечатление, быть в цен-тре внимания, он совсем не заботился о своей биографии и эффектном пове-дении, был застенчив. Внутреннее це-ломудрие и сдержанность выгодно от-личали его от других авторов, громко заявляющих о своих правах. Вяземский писал о нём:  "Едва ли можно было встретить человека умнее, чем он, но ум его не выбивался с шумом и оби-лием".

И ещё – актуальное, в связи с новым фильмом (с очень навязчивой рекла-мой) и разговорами типа: а ты за или против декабристов?.

Боратынский не входил в тайные обще- ства. Он не писал на социальные темы, за что был осуждаем некоторыми дека-бристами. Но среди декабристов, кото-рых он называет не иначе, как "братья", у него было много друзей. Он тесно дру-жил с Рылеевым, Кюхельбекером, А.Бестужевым. И, возможно, где-то раз-делял их взгляды. В стихах того време-ни у него могли проявляться веселье, буйство, молодость, задор, но после 1825-го года "все призадумались" (Мак-сим Амелин). 

После жестокой расправы с "братьями", которые "бедствуют далече", Боратын-ский, в отличие от Пушкина, считает невозможной для поэта (читай: для себя) близость к этой власти и участие в государственной политике.

Лучшее, что встретилось о Боратын-ском, – эссе Александра Кушнера "Бо-лящий дух врачует песнопенье", напи-санное ещё в 1994 году к 150-летней годовщине смерти поэта. У Кушнера к Боратынскому какое-то особое, очень тёплое отношение и отсюда – его ост-рое желание общения с ним: "Как хочет-ся поговорить о его сознательном и до-бровольном заточении в деревенской глуши после крушения восстания в Пе-тербурге, о поисках счастья в частной жизни...".

Но характер проявляется, то есть виден, и в стихах.

***
Мой дар убог, и голос мой негромок,
Но я живу, и на земле моё
Кому-нибудь любезно бытиё:
Его найдёт далёкий мой потомок
В моих стихах; как знать? душа моя
Окажется с душой его в сношеньи,
И как нашёл я друга в поколеньи,
Читателя найду в потомстве я.
(1828) 

Муза
Не ослеплён я музою моею:
Красавицей её не назовут,
И юноши, узрев её, за нею
Влюблённою толпой не побегут.
Приманивать изысканным убором,
Игрою глаз, блестящим разговором
Ни склонности у ней, ни дара нет;
Но поражён бывает мельком свет
Её лица необщим выраженьем,
Её речей спокойной простотой;
И он скорей, чем едким осужденьем,
Её почтит небрежной похвалой.  
(1829)

***
...Прощай! 
Мы долго шли дорогою одною; 
Путь новый я избрал, 
путь новый избери; 
Печаль бесплодную 
рассудком усмири 
И не вступай, молю, 
в напрасный суд со мною. 
Не властны мы в самих себе 
И, в молодые наши леты, 
Даём поспешные обеты, 
Смешные, может быть, 
всевидящей судьбе. 
("Признание". 1823)

вторник, 7 марта 2023 г.

ВСЕМ ЖИВУЩИМ В НАСЛЕДСТВО – НАДЕЖДУ, БОЛЬ И ВЕРУ...


И праздничные дни не застрахованы от печальных известий. 6 марта 2021 года умер Валентин Яковлевич Курбатов, псковский литератор, замечательный рассказчик, которого всегда было инте-ресно послушать, а когда читаешь, так и слышится его голос и представляешь интонацию, только ему присущую. Лю-бое мероприятие с его участием – это обязательно разговор серьёзный, глу-бокий, уважительный и несуетный. Как и чтение его книг – неспешное, вдум-чивое, чтение-диалог...

Эта книга привезена в 2009 году из Пушкинского заповедника. В неё во-шли статьи В.Я.Курбатова о Пушкине, о высокой ответственности перед памя-тью людей, живших до нас. 

Теперь и сам писатель передаёт нам, живущим, свои надежды, боли, веру... Светлая память.

понедельник, 6 марта 2023 г.

Е.БОРАТЫНСКИЙ. «ВЕСНАЯ, ВЕСНА! КАК ВОЗДУХ ЧИСТ...»


***
Весна, весна! как воздух чист!
Как ясен небосклон!
Своей лазурию живой
Слепит мне очи он.

Весна, весна! как высоко
На крыльях ветерка,
Ласкаясь к солнечным лучам,
Летают облака!

Шумят ручьи! блестят ручьи!
Взревев, река несёт
На торжествующем хребте
Поднятый ею лёд!

Ещё древа обнажены,
Но в роще ветхий лист,
Как прежде, под моей ногой
И шумен и душист.

Под солнце самое взвился
И в яркой вышине
Незримый жавронок поёт
Заздравный гимн весне.

Что с нею, что с моей душой?
С ручьём она ручей
И с птичкой птичка! с ним журчит,
Летает в небе с ней!

Зачем так радует её
И солнце, и весна!
Ликует ли, как дочь стихий,
На пире их она?

Что нужды! счастлив, кто на нём
Забвенье мысли пьёт,
Кого далёко от неё
Он, дивны Аннай, унесёт!
1832

«КУРСОВАЯ РАБОТА ПО СЛОВЕСНОСТИ»


«Юный сказочник». Эти слова — о Пет-ре Ершове, написавшем знаменитую сказку «Конёк-горбунок» в девятнад-цать лет (!). Говорят, что А.С. Пушкин, прочитав сказку Ершова, сказал: «Те-перь этот род сочинений можно мне оставить».


«Курсовая работа по словесности» - это сказка «Конёк-горбунок» студента Пет-ра Ершова.

Весной 1834 года профессор изящной словесности Санкт-Петербургского уни-верситета П.А.Плетнёв, поднявшись на кафедру, объявил студентам, что вмес-то лекции прочтёт им сказку в стихах, которую считает образцовым произве-дением этого жанра. Каково же было удивление студентов, когда на вопрос: «кто же автор этой сказки?», профессор ответил: «Это студент, и он находится среди вас в этой аудитории».