АНГЛИЧАНИН ИЗ ЛЕБЕДЯНИ

Первая полная и пока единственная  биография Евгения Замятина написана 

русистом, доктором наук философии Оксфордского университета Джули Куртис, изучающей русскую литературу, и специализирующейся, в частности, на творчестве Е.Замятина и М.Булгакова. 

Её книга «Англичанин из Лебедяни: Жизнь Евгения Замятина» вышла в 2013 году на английском языке. В 2020 году биография была переведена на русский и издана у нас в серии «Современная западная русистика» в издательстве «Academic Studies Press».

Выходу книги предшествовал приезд Джули Куртис в Лебедянь. Это случилось в октябре 2009 года. Посещение города и осмотр его достопримечательностей много дали писательнице. В интервью, данном ею в те осенние дни, Д.Куртис признавалась:

«... Мне стали ближе и понятнее реалии отражённые в творчестве писателя. В музейной экспозиции дома Замятина привлекли внимание многие малоизвестные документы, особенно связанные с взаимоотношениями Евгения и его семьи. Отношусь к Замятину с уважением, как к мудрому человеку, писателю-пророку, сумевшему предвидеть куда движется 20 век…».

В основе книги британской славистки не только документы из России, но и редкие материалы, письма из архивов США и Франции. В книге тщательно исследуются подробности жизни и творчества Замятина, а также значимые события культуры, политики и экономики того времени. А по содержанию (структуре) исследования можно проследить географию передвижений писателя на протяжении жизненного пути: 

Из Лебедяни в Санкт-Петербург 

(1884-1906)

Из Астрахани в Архангельск 

(1906-1916)

Из Петрограда в Ньюкасл-на-Тайне (1916-1917)

Петроград/Ленинград 

(1917-1929)

От Коктебеля до Варшавского вокзала (1929-1931)

Из Риги в Кань 

(1931-32)

Париж 

(1933-1937)

ЗАМЯТИН В ЛЕБЕДЯНИ

Живописно расположенные у берегов рек, в долинах, на косогорах, на землях степных и лесных, с поэтичными названиями – Лебедянь, Задонск, Елец, Острогожск, Короча, Борисоглебск, Льгов – уездные центры соединяли в себе городскую и деревенскую Русь: главная площадь, собор, двухэтажные здания, сельские улочки, окраинные слободы – Казачья, Монастырская, Бугры, Пески... А вокруг, если взглянуть с колокольни или пожарной каланчи, – на многие вёрсты вокруг поля, леса и не один десяток вёрст до соседнего уездного центра.

Дом Замятиных в Лебедяни 

«По самой середине карты – кружочек: Лебедянь – та самая, о какой писали Толстой и Тургенев. В Лебедяни родился...» – это Замятин об отчей своей земле, где в незримых пересечениях отпечатались шаги не только Толстого и Тургенева, а ещё Кольцова, Хомякова, Полонского, Боборыкина, Пришвина, Брюсова, Андрея Белого, М.Булгакова, Кустодиева...

Лебедянская гимназия

История Лебедяни насчитывает не одну сотню лет. Первое упоминание города в документах зафиксировано в 1613 году, хотя экспонаты краеведческого музея говорят о более раннем его происхождении. Яблоневая пустынь, положившая начало Троицкому монастырю, основана ещё во времена Сергия Радонежского духовным учеником преподобного. Князья, казаки, петровские струги – это всё история Лебедяни.

Малую родину свою – Лебедянь – Замятин видит чётко и современно. О ней, «славной шулерами и цыганами, конскими ярмарками и крепчайшим русским языком», он вспомнит и расскажет не однажды. Он и стремится к ней, и устремляется от неё прочь. «Из бесцветного, ежедневного Петербурга... я поехал как-то в Тамбовскую губернию, в густую, чернозёмную Лебедянь, на ту самую, заросшую просвирником улицу, где когда-то бегал гимназистом. Неделю спустя уже возвращался»

В Лебедяни усадьба Замятиных – это дом деда писателя по материнской линии – священника Александра Платонова. Всё своё детство писатель провёл среди родственников матери. И спустя годы Замятин мысленно и наяву ещё не раз навестит Лебедянь...

Лебедянь хранит память о русском выдающемся писателе. Фасад дома Замятиных обновили, замостили плиткой площадку, поставили новый забор, разбили фруктовую аллею. Восстанавливая усадьбу, сверялись с документами – письмами Замятина и его родственников.

В 2009 году, когда отмечался 125-летний юбилей писателя, в Лебедяни открылся Дом-музей Е.И. Замятина.

ЕВГЕНИЙ ЗАМЯТИН. ЖИЗНЬ ДО РЕВОЛЮЦИИ

Воронежскую гимназию Замятин закончил с золотой медалью. Был чрезвычайно любознательным, отличался дотошным, упрямым характером. В Автобиографии вспоминал, что в школе не всегда был в ладах с математикой. И именно это обстоятельство стало определяющим при выборе специальности: он стал учиться на кораблестроительном факультете Петербургского политехнического института, где требовались глубокие знания именно в области математики.

Летом, когда заканчивалась учёба, Замятин работал на верфях и заводах Севастополя, Нижнего Новгорода, Одессы, на Каме. В 20 лет в качестве практиканта он путешествовал по Ближнему Востоку, посетил Константинополь, Смирну, Бейрут, Яффу, Порт-Саид, Афон, Александрию, Иерусалим. А когда возвращался через Одессу, случайно оказался свидетелем восстания на броненосце «Потёмкин».

По своим взглядам Замятин был социалист. Его студенческие годы сопровождались бурной политической активностью: он вступил в большевистскую партию, участвовал в революционном движении, был арестован и несколько месяцев провёл в одиночной тюремной камере, где изучал стенографию, английский язык, который спустя несколько лет очень ему пригодится, писал стихи...

После освобождения Замятина выслали на родину, в Лебедянь, которую он любил, но долго здесь оставаться не мог: «я был тогда большевиком, – лебедянскую тишину, колокола, полисадники – выдержал ненадолго». Спустя уже неделю он тайно вернулся в Петербург, затем перебрался в Гельсингфорс, где снова оказался свидетелем бурных революционных событий. Во время Свеаборгского восстания юноша вернулся в Петербург, чтобы возобновить учёбу в институте. Он проживёт здесь около шести лет на нелегальном положении.

С.-П.: Азбука-Классика, 2020.

По окончании учёбы в 1908 году Замятин два года преподавал в институте. К этому же году относится и первая его публикация – рассказ «Один» в журнале«Образование». В это время на счету у Замятина уже было несколько рассказов. Он отошёл от революционных дел, занимался судостроением, написал несколько специальных работ для научных журналов. Много путешествовал по России. И много писал. Литература становилась основным занятием. Первый большой успех принесла ему повесть «Уездное», в которой ярко описана провинциальная жизнь уездной России. После её публикации Замятин подружился с Алексеем Ремизовым, Пришвиным, Ивановым-Разумником...

В марте 1916 года опытного инженера командировали в Англию, где он участвовал в строительстве российских ледоколов на верфях Ньюкасла, Глазго и Сандерленда. Замятин бывал и в Лондоне.

По приезде оттуда получил прозвище «англичанин». Писателя не могла не поразить разница между Россией и Англией, переход «от лопухов и малинников Лебедяни — к грохочущим докам Нью-Кастла». Он хорошо овладел английским языком. И даже внешне изменился: стал подтянут, элегантен, вежлив. Итогом этой командировки стали сатирическая повесть «Островитяне» (1917) и «Ловец человеков» (1921) – тонкая сатира на английский быт, консерватизм и ограниченность.

На родину Замятин вернулся в сентябре 1917 года, в самый канун революции, с которой поначалу он связывал немалые надежды.

ПИСАТЕЛЬ ПО ПРИЗВАНИЮ, СУДОСТРОИТЕЛЬ ПО ОБРАЗОВАНИЮ, СОЦИАЛИСТ ПО УБЕЖДЕНИЯМ. ЕВГЕНИЮ ЗАМЯТИНУ – 140 ЛЕТ

140 лет назад, 1 февраля 1884 года в городе Лебедянь Тамбовской губернии появился на свет русский писатель по призванию, талантливый инженер-кораблестроитель по образованию (создатель серии ледоколов, в частности, ледокола «Святой Александр Невский», который после революции был переименован и стал «Ленин»), социалист по политическим взглядам и убеждениям – Евгений Иванович Замятин, человек совершенно незаурядный и неординарный, проживший по современным меркам совсем немного – 53 года, но очень много повидавший и испытавший в своей жизни и оставивший после себя уникальное литературное наследие, в которое входят научная фантастика, политическая сатира, исторический роман, рассказы, пьесы, публицистика, сценарии, стихи, литературно-критические статьи...

Вершиной творчества Евгения Замятина стал роман «Мы», написанный в жанре антиутопии – трагедийно-сатирического пророчества о будущем. Роман был написан в 1920 году и вскоре переведён на европейские языки и издан в Америке и Европе. В то время, как за рубежом книга имела огромный успех (мастеров в антиутопии Джордж Оруэлл публично признавался в том, что на его творчество сильно повлияла книга Замятина), на родине она подверглась жесточайшей критике. Писатель был вынужден просить разрешения выехать за границу, которое и получил не без участия М.Горького. Последние годы провёл во Франции, где занимался литературным трудом.

СОКРОВИЩНИЦА НАЦИОНАЛЬНОЙ САМОБЫТНОСТИ. РОБЕРТУ БЁРНСУ – 265 ЛЕТ!

***

Ты свистни – тебя не заставлю я ждать,

Ты свистни – тебя не заставлю я ждать.

Пусть будут браниться отец мой и мать,

Ты свистни – 

тебя не заставлю я ждать!..

День рождения Роберта Бёрнса – 25 января – в родной его Шотландии национальный праздник. Его отмечают торжественным обедом с обязательным традиционным сытным пудингом Хаггис, воспетым поэтом, который подают под музыку шотландской волынки. А перед этим читают стихи Бёрнса – предобеденную молитву «The Selkirk Grace» («Заздравный тост») и «Ode to Haggis» («Ода шотландскому пудингу Хаггис»). Поклонники творчества шотландского поэта, фольклориста и музыковеда Роберта Бёрнса (1759-1796) в этом году отмечают его 265-летний юбилей.

Об истоках популярности Бёрнса Гёте писал: «Возьмём Бёрнса. Не потому ли он велик, что старые песни его предков жили в устах народа, что ему пели их, так сказать, тогда ещё, когда он был в колыбели, что мальчиком он вырастал среди них и сроднился с высоким совершенством этих образцов, что он нашёл в них ту живую основу, опираясь на которую, мог пойти дальше?..»

Творчество Бёрнса – сокровищница национальной самобытности. Корни его поэзии в шотландском песенном фольклоре. Это ярчайшее отражение настоящей деревенской жизни. 

У нас Бёрнс почитаем, любим и популярен благодаря переводам Маршака. Но и в России XIX века хорошо его знали и любили. В библиотеке А.С.Пушкина в его квартире на Мойке есть двухтомник Роберта Бёрнса. А В.А. Жуковский в 1831 году написал «Исповедь батистового платка», которая являлась вольным переложением стихотворения Бёрнса «Джон Ячменное Зерно». С Бёрнсом с ранней юности был знаком и Лермонтов. Известен его перевод четверостишия Бёрнса:

Had we never lov'd sо kindly,

Had we never lov'd sо blindly,

Never met or never parted,

We had ne'er been broken-hearted.

Если б мы не дети были,

Если б слепо не любили,

Не встречались, не прощались,

Мы с страданьем бы не знались.

(Для сравнения перевод Г.Шенгели:

Не люби мы упоённо,

Не люби мы ослеплённо, 

Встреч не знай мы иль разлуки, –

Не терзали б сердце муки). 

Тарас Шевченко, отстаивая своё право творить на украинском языке, в качестве примера указывал на Бёрнса, который писал на шотландском диалекте английского языка. В предисловиии к так и не вышедшему изданию «Кобзаря» он писал: «А Борнц усё-таки поет народний і великий»...

Бёрнс умер рано, в 37 лет. С детства он страдал хроническим ревмокардитом. И, как пишут биографы, умер от последствий тяжёлого физического труда в молодости.    

                                                         

К столетию со дня смерти поэта в России было издано несколько сборников русских переводов, в том числе «Роберт Борнс и его произведения в переводе русских писателей» издательства А. Суворина в серии «Дешёвая библиотека».

Песня

... А если мы встретимся в церкви, смотри:

С подругой моей, не со мной говори,

Украдкой мне ласковый взгляд подари,

А больше - смотри! - на меня не смотри,

А больше - смотри! - на меня не смотри!

Другим говори, нашу тайну храня,

Что нет тебе дела совсем до меня.

Но, даже шутя, берегись, как огня,

Чтоб кто-то не отнял тебя у меня,

И вправду не отнял тебя у меня!

Ты свистни - тебя не заставлю я ждать,

Ты свистни - тебя не заставлю я ждать.

Пусть будут браниться отец мой и мать,

Ты свистни - тебя не заставлю я ждать!

(Пер. с англ. С.Я. Маршака)

«ДИАГНОСТ ОБЩЕСТВЕННЫХ ЗОЛ И НЕДУГОВ»: М.Е. САЛТЫКОВУ-ЩЕДРИНУ – 198 ЛЕТ!

Из детских воспоминаний. 

Я, наверно, только научилась читать и искала хоть что-нибудь для себя подходящее – занимательно-увлекательное, а под руку попадалось что-то типа «Пошехонской старины».

Название, объём, сам вид книги (посмотрите на фото, вот точно такая была в доме) навевали скуку, древность и тоску. А между тем, «читать хотелось мучительно», как у Горького точь-в-точь...

И в школе как-то охотнее читалась проза Пушкина, Лермонтова, Тургенева, Толстого. Но не Щедрина.

Но есть и приятные воспоминания про Михаила Евграфовича. В детстве я очень любила смотреть мультик

про никчёмных генералов, как-то уж совсем неприспособленных к жизни в естественных условиях. Сколько раз показывали, столько раз смотрела. А показывали довольно часто. Такая сатира на беспомощные чины, которые так бы и умерли с голоду на своём райском необитаемом острове, не попадись им мужик-спаситель, и ребёнка могла развеселить. 

(См.: «Как мужик двух генералов прокормил» https://youtu.be/bkIPV5jKbN0 )

Салтыкова-Щедрина начинаешь ценить и уважать с возрастом. 

За позицию и непримиримость:

«Неизменным предметом моей литературной деятельности был протест против произвола, лганья, хищничества, предательства, пустомыслия и т.д. Ройтесь, сколько хотите во всей массе мною написанного, — ручаюсь, ничего другого не найдёте».

За остроту и всегдашнюю актуальность:

«Если я усну и проснусь через сто лет и меня спросят, что сейчас происходит в России, я отвечу: пьют и воруют...».

«Строгость российских законов смягчается необязательностью их исполнения».

За то, о чём сказал в своё время И.Сеченов: «Михаил Евграфович Салтыков — это всеми уважаемый диагност наших общественных зол и недугов».

(27.01.2021)