БУДЕМ ВЕСЬ ГОД НА КОНЕ!.. (ФЕЙСБУЧНОЕ ПОЗДРАВЛЕНИЕ С НОВЫМ ГОДОМ)

В ответ на запрос #СергейСтельмашонокГодЛошади Google выдал мне эту оптимистическую открытку со story от барона Мюнхгаузена. Надеюсь, что это он, тот самый художник.

ВСЕХ ДРУЗЕЙ С НАСТУПАЮЩИМ НОВЫМ ГОДОМ!

Пусть сильная, мудрая, верная, преданная, терпеливая, всё видящая и понимающая 🐴 Лошадь 🐎, будет ко всем милосердна, принесёт мир и благополучие, вразумит упрямых, научит терпению спешащих, поднимет дух, прибавит оптимизма, напророчит только о хороших и добрых делах ❤️

Следуйте старинным советам: 

Тот живёт в добре, у кого лошадь во дворе.

Дарёному коню в зубы не смотрят

Не торопись ездить, торопись кормить.

Сыпь коню мешком – и не будешь ходить пешком.

На ретивую лошадку не кнут, а вожжи.

Кнут коню не помощник.

К собаке сзади подходи, к лошади спереди.

Красна ложка едоком, а лошадь ездоком...

– и будет вам счастье: 

Корм будет только в коня; 

и Старый конь борозды не испортит; Лошадь 🐎 станет крыльями человека; 

А будет лошадь – и седло всегда найдётся; 

И слепая лошадь повезёт, коли зрячий на вожжах... 😁

Желаю нам всем, чтобы на вожжах был зрячий и мудрый ездок. Будем весь год на коне! А ещё будем любить и помогать Лошади, как тот поэт, ведь

ВСЕ МЫ НЕМНОЖКО ЛОШАДИ, 

КАЖДЫЙ ИЗ НАС ПО-СВОЕМУ ЛОШАДЬ.

ГОД ЛОШАДИ. Н.В. ГОГОЛЬ

Н.В. Гоголь 

«Эх, тройка! птица тройка, кто тебя выдумал? знать, у бойкого народа ты могла только родиться, в той земле, что не любит шутить, а ровнем-гладнем разметнулась на полсвета, да и ступай считать вёрсты, пока не зарябит тебе в очи. И не хитрый, кажись, дорожный снаряд, не железным схвачен винтом, а наскоро живьём с одним топором да долотом снарядил и собрал тебя ярославский расторопный мужик. Не в немецких ботфортах ямщик: борода да рукавицы, и сидит чёрт знает на чём; а привстал, да замахнулся, да затянул песню — кони вихрем, спицы в колёсах смешались в один гладкий круг, только дрогнула дорога, да вскрикнул в испуге остановившийся пешеход — и вон она понеслась, понеслась, понеслась!.. И вон уже видно вдали, как что-то пылит и сверлит воздух.

Не так ли и ты, Русь, что бойкая необгонимая тройка несёшься? Дымом дымится под тобою дорога, гремят мосты, всё отстаёт и остаётся позади. Остановился поражённый Божьим чудом созерцатель: не молния ли это, сброшенная с неба? что значит это наводящее ужас движение? и что за неведомая сила заключена в сих неведомых светом конях? Эх, кони, кони, что за кони! Вихри ли сидят в ваших гривах? Чуткое ли ухо горит во всякой вашей жилке? Заслышали с вышины знакомую песню, дружно и разом напрягли медные груди и, почти не тронув копытами земли, превратились в одни вытянутые линии, летящие по воздуху, и мчится вся вдохновенная Богом!.. Русь, куда ж несёшься ты? дай ответ. Не даёт ответа. Чудным звоном заливается колокольчик; гремит и становится ветром разорванный в куски воздух; летит мимо всё, что ни есть на земле...»

ГОД ЛОШАДИ. ИОСИФ БРОДСКИЙ

Иосиф Бродский

***

Ты поскачешь во мраке 

по бескрайним холодным холмам

вдоль берёзовых рощ, отбежавших 

во тьме, к треугольным домам,

вдоль оврагов пустых, 

по замёрзшей траве, по песчаному дну,

освещённый луной, и её замечая одну.

Гулкий топот копыт по застывшим холмам – это не с чем сравнить,

это ты там, внизу, 

вдоль оврагов ты вьёшь свою нить,

там куда-то во тьму от дороги твоей отбегает ручей,

где на склоне шуршит твоя быстрая тень по спине кирпичей.

Ну и скачет же он по замёрзшей траве, растворяясь впотьмах,

возникая вдали, освещённый луной, 

на бескрайних холмах,

мимо чёрных кустов, вдоль оврагов пустых, воздух бьёт по лицу,

говоря сам с собой, растворяется 

в чёрном лесу.

Вдоль оврагов пустых, 

мимо чёрных кустов не отыщется след,

даже если ты смел и вокруг твоих ног завивается свет,

всё равно ты его ни за что никогда 

не сумеешь догнать,

кто там скачет в холмах, 

я хочу это знать, я хочу это знать.

Кто там скачет, кто мчится 

под хладною мглой, говорю,

одиноким лицом обернувшись 

к лесному царю –

обращаюсь к природе от лица треугольных домов,

кто там скачет один, освещённый царицей холмов?

Но еловая готика русских равнин поглощает ответ,

из распахнутых окон бьёт 

прекрасный рояль, разливается свет,

кто-то скачет в холмах, 

освещённый луной, возле самых небес,

по застывшей траве, мимо чёрных кустов. Приближается лес.

Между низких ветвей лошадиный сверкнёт изумруд,

кто стоит на коленях в темноте у бобровых запруд,

кто глядит на себя, 

отраженного в чёрной воде,

тот вернулся к себе, 

кто скакал по холмам в темноте.

Нет, не думай, что жизнь – 

это замкнутый круг небылиц,

ибо сотни холмов – 

поразительных круп кобылиц,

на которых в ночи, но при свете луны, мимо сонных округ,

засыпая, во сне, 

мы стремительно скачем на юг.

Обращаюсь к природе: это всадники мчатся во тьму,

создавая свой мир 

по подобию вдруг твоему,

от бобровых запруд, 

от холодных костров пустырей

до громоздких плотин, 

до безгласной толпы фонарей.

Всё равно – возвращенье, 

всё равно даже в ритме баллад

есть какой-то разбег, 

есть какой-то печальный возврат.

Даже если Творец на иконах своих 

не живёт и не спит,

появляется вдруг сквозь еловый собор что-то в виде копыт.

Ты, мой лес и вода, кто объедет, 

а кто, как сквозняк,

проникает в тебя, то глаголет, 

а кто обиняк,

кто стоит в стороне, 

чьи ладони лежат на плече,

кто лежит в темноте на спине 

в леденящем ручье.

Не неволь уходить, 

разбираться во всём не неволь,

потому что не жизнь, 

а другая какая-то боль

приникает к тебе, и уже не слыхать, 

как приходит весна,

лишь вершины во тьме непрерывно шумят, словно маятник сна.

1962

ГОД ЛОШАДИ. БОРИС СЛУЦКИЙ

Борис Слуцкий. Лошади в океане

Лошади умеют плавать,

Но не хорошо, не далеко...

"Глория" по-русски значит "Слава",

Это вам запомнится легко.

Шёл корабль своим названьем гордый,

Океан старался превозмочь.

В трюме добрыми мотая мордами

Тыща лошадей топталась день и ночь.

Тыща лошадей, подков четыре тыщи,

Счастья всё ж они не принесли,

Мина кораблю пробила днище

Далеко далёко от земли.

Люди сели в шлюпки, в лодки влезли,

Лошади поплыли просто так -

Как же быть и что же делать, если

Нету места в лодках и плотах.

Плыл по океану рыжий остров,

В море синем остров плыл гнедой,

Им сперва казалось: плавать просто,

Океан казался им рекой.

Но не видно у реки той края,

На исходе лошадиных сил

Вдруг заржали кони, возражая,

Тем, кто в океане их топил.

Кони шли на дно и ржали, ржали,

Все на дно покуда не пошли.

Вот и всё, а всё-таки мне жаль их

Рыжих, не увидевших земли...

ГОД ЛОШАДИ. К.К. СЛУЧЕВСКИЙ

Николай Егорович Сверчков. Две лошади

К. К. Случевский

***

По крутым по бокам вороного

Месяц блещет, вовсю озарил!

Конь! Поведай мне доброе слово!

В сказках конь с седоком говорил!

Ох, и лес-то велик и спокоен!

Ох, и ночь-то глубоко синя!

Да и я безмятежно настроен…

Конь, голубчик! Побалуй меня!

Ты скажи, что за девицей едем;

Что она, прикрываясь фатой,

Ждёт… глаза проглядит… 

Нет! Мы бредим,

И никто-то не ждёт нас с тобой!

Конь не молвит мне доброго слова!

Это сказка, чтоб конь говорил!

Но зачем же бока вороного

Месяц блеском таким озарил?

1883

ГОД ЛОШАДИ. МАРИНА ЦВЕТАЕВА

К. Петров-Водкин. Купание красного коня. 1912

М.Цветаева. На красном коне

(отрывок)

Февраль. Кривые дороги.

В полях — метель.

Метёт большие дороги

Ветро'в — артель.

То вскачь по хребтам наклонным,

То — снова круть.

За красным, за красным конным

Bсё тот же путь.

То — вот он! рукой достанешь!

Как дразнит: Тронь!

Безумные руки тянешь,

И снегом — конь.

Султан ли — в главах — косматый,

Аль так — ветла?

Эй, рук не складайте, сваты!

Мети, ветра!

Мети, громозди пороги —

Превыше скал,

Чтоб конь его крутоногий

Как вкопан — стал.

И внемлют ветра — и стоном

В ответ на стон,

Торопится красным гоном

Мой конный сон.

Косматых воскрылий взлёты,

Аль так — ветла?

Вздымайте, вздымайте мётлы!

Держись, ветра!

А что ж это там за глыба

Всплывает — там?

Как будто бы вьюгой вздыблен

Стоглавый храм.

Конец и венец погоне!

Уж в лоб, треща,

Мне пламень подков, в ладони —

Уж край плаща!

На помощь, с мечом и громом,

Всех Воинств Царь! —

Но прядает конь — и громом

Взгремел в алтарь!

_______________

Стремлю, а за мною — сворой

Вся рать ветров.

Ещё не остыл — по хорам —

Разлёт подков.

Как рокот Сорокоуста,

Метель взмелась:

Престол опрокинут! — Пусто!

Как в землю сгас!

Стоните, стоните, стены!

Метель, ярись!

Померкло от конской пены

Сиянье риз.

Шатается купол. — Рухай,

Сонм сил и слав!

И рухает тело — руки

Крестом распяв....

13-17 января 1921

ГОД ЛОШАДИ. ВАДИМ ЖУК

Вадим Жук 

***

Он плыл и скакал много долгих дней 

И с ветром на горьких губах

Взлетал, словно ветер, в горницу к ней,

И она говорила «Ах!».

И запрокидывалась голова,

И гас сам собою огонь.

И всё понимал, и травинку жевал

Ещё не рассёдланный конь.

И шли вереницей денёк за деньком,

И конь наедал живот,

И междометий под потолком

Кружился живой хоровод.

В заботах дневных, в забавах ночных 

Ладонь находила ладонь,

И улыбался, глядя на них,

Одними глазами конь.

Но он однажды протяжно заржал,

И дохну́ло пылью дорог,

И она прижалась к нему, дрожа,

И прошептала: «Ох».

Так кончился мой – о ней и о нём –

Не самый весёлый рассказ.

...А тень всё бежала вослед за конём,

Пока не скрылась из глаз.

ГОД ЛОШАДИ. ВЛАДИМИР ВЫСОЦКИЙ

А. Шилов. Владимир Высоцкий. 

"Чуть помедленнее, кони, чуть помедленнее.."  (фрагмент)

У Чингиза Айтматова есть повесть "Прощай, Гульсары!" о старом коне, с которым связана вся жизнь главного героя Танабая. По её мотивам Сергей Урусевский в 1968 году снял фильм "Бег иноходца". У Владимира Высоцкого есть стихотворение об этом. И надо сказать, это не единственное произведение, посвящённое лошади или коню.

Б е г   и н о х о д ц а

Я скачу, но я скачу иначе

По камням, по лужам, по росе.

Бег мой назван иноходью, значит —

По-другому, то есть — не как все.

Мне набили раны на спине,

Я дрожу боками у воды.

Я согласен бегать в табуне —

Но не под седлом и без узды!

Мне сегодня предстоит бороться —

Скачки! Я сегодня фаворит.

Знаю, ставят все на иноходца,

Но не я — жокей на мне хрипит!

Он вонзает шпоры в рёбра мне,

Зубоскалят первые ряды…

Я согласен бегать в табуне —

Но не под седлом и без узды!

Нет, не будут золотыми горы —

Я последним цель пересеку:

Я ему припомню эти шпоры,

Засбою, отстану на скаку!..

Колокол! Жокей мой на коне,

Он смеётся в предвкушенье мзды.

Ох, как я бы бегал в табуне —

Но не под седлом и без узды!

Что со мной, что делаю, как смею!

Потакаю своему врагу!

Я собою просто не владею —

Я прийти не первым не могу!

Что же делать? Остаётся мне

Вышвырнуть жокея моего

И бежать, как будто в табуне, —

Под седлом, в узде, но без него!

Я пришёл, а он в хвосте плетётся

По камням, по лужам, по росе…

Я впервые не был иноходцем —

Я стремился выиграть, как все!

Я впервые не был иноходцем —

Я стремился выиграть, как все!

1970 

ГОД ЛОШАДИ. ПУШКИН И МЕРИМЕ

В детстве я очень любила эти стихи из «Песен западных славян», но не знала тогда, что это может быть перевод будто бы народных сербских песен, собранных и записанных Проспером Мериме.

А. Пушкин 

***

«Что ты ржёшь, мой конь ретивый,

Что ты шею опустил,

Не потряхиваешь гривой,

Не грызёшь своих удил?

Али я тебя не холю?

Али ешь овса не вволю?

Али сбруя не красна?

Аль поводья не шелковы,

Не серебряны подковы,

Не злачёны стремена?»

Отвечает конь печальный:

«Оттого я присмирел,

Что я слышу топот дальный,

Трубный звук и пенье стрел;

Оттого я ржу, что в поле

Уж не долго мне гулять,

Проживать в красе и в холе,

Светлой сбруей щеголять;

Что уж скоро враг суровый

Сбрую всю мою возьмёт

И серебряны подковы

С лёгких ног моих сдерёт;

Оттого мой дух и ноет, 

Что наместо чепрака

Кожей он твоей покроет

Мне вспотевшие бока».

Народные песни рассказывали об исторических событиях, происходивших во второй половине XV века на территории, которую заселяют сербы, хорваты, боснийцы, черногорцы. А баллада Пушкина – это диалог сына короля Боснии Стефана и его коня. По народному поверью, конь всегда предчувствует гибель своего хозяина.

“Фома I, король Боснии, был в 1460 году тайно умерщвлён своими сыновьями Стефаном и Радивоем. Первый из них стал царствовать под именем Стефана-Фомы II, он и является героем этой баллады. Радивой, обозлённый тем, что его отстранили от престола, раскрыл преступление Стефана и своё, а затем бежал под защиту султана Мухаммеда.

Мадрушский епископ, папский легат в Боснии, убедил Фому II, что лучший способ искупить отцеубийство — это начать войну с турками. Война оказалась для христиан роковой. Мухаммед разорил королевство и осадил крепость Ключ в Хорватии, куда укрылся Фома. Находя, что военные действия недостаточно быстро приводят к цели, султан предложил Фоме заключить с ним мир при условии, что он будет продолжать выплачивать прежнюю дань. Фома II, доведённый до крайности, согласился на эти условия и отправился в лагерь неверных. Его тотчас же схватили, и… варвар-победитель велел содрать с него живого кожу, а затем прикончить выстрелами из лука…” (Из Примечаний Проспера Мериме к песне «Смерть Фомы II, короля Боснии»).

У Мериме баллада «Конь Фомы II» звучит так:

«Почему плачешь ты, прекрасный мой белый конь? Почему так жалобно ржёшь? Разве сбруя на тебе не богатая? Разве у тебя не серебряные копыта с золотыми гвоздями? Разве на шее у тебя не висят серебряные бубенцы? Разве не носишь ты на себе короля плодородной Боснии? — Плачу я, мой хозяин, потому, что басурман сорвёт с меня серебряные подковы, и золотые гвозди, и серебряные бубенцы. И оттого я жалобно ржу, мой хозяин, что проклятый басурман сделает мне седло из кожи боснийского короля».

Когда Пушкин, до которого стали доходить слухи, через Соболевского прямо спросил, подлинные ли это песни, Мериме в письме сознался, что его «Гюзла» («Гусли») вовсе не сербские народные песни, как он представил их вначале, а просто стилизация под сербский фольклор. Пушкин только посмеялся, он и сам любил всякого рода литературные мистификации. Надо сказать, что на удочку тогда попался не только наш поэт, но и поляк А.Мицкевич, переводивший «Гюзлу» на польский, не говоря уже о рядовых читателях.

А письмо Проспера Мериме Пушкин приложил к своему циклу «Песни западных славян», когда публиковал его.

ГОД ЛОШАДИ. В.МАЯКОВСКИЙ

Конечно, сладкая лошадиная парочка на картинке требует совсем иных технологий, чем те, о которых рассказал Маяковский. Но у поэта и цель – познакомить своего маленького читателя как можно с бо́льшим числом самых разных профессий.

Владимир Маяковский 

Сын

        отцу твердил раз триста,

    за покупкою гоня:

    – Я расту кавалеристом.

    Подавай, отец, коня! –

    О чём же долго думать тут?

    Игрушек

            в лавке

                    много вам.

 И в лавку

              сын с отцом идут

    купить четвероногого.

    В лавке им

               такой ответ:

    – Лошадей сегодня нет.

    Но, конечно,

                 может мастер

    сделать лошадь

                   всякой масти. –

 Вот и мастер. Молвит он:

 – Надо

           нам

               достать картон.

    Лошадей подобных тело

    из картона надо делать. –

    Все пошли походкой важной

    к фабрике писчебумажной.

    Рабочий спрашивать их стал:

    – Вам толстый

                  или тонкий? –

    Спросил

            и вынес три листа

    отличнейшей картонки.

    – Кстати

             нате вам и клей.

    Чтобы склеить –

                    клей налей. –

    Тот, кто ездил,

                    знает сам,

 нет езды без колеса.

    Вот они у столяра.

    Им столяр, конечно, рад.

    Быстро,

            ровно, а не криво,

    сделал им колёсиков.

    Есть колёса,

                 нету гривы,

    нет

        на хвост волосиков.

 Где же конский хвост найти нам?

    Там,

         где щётки и щетина.

    Щетинщик возражать не стал, –

    чтоб лошадь вышла дивной,

    дал

        конский волос

                      для хвоста

    и гривы лошадиной.

    Спохватились –

                   нет гвоздей.

    Гвоздь необходим везде.

    Повели они отца

    в кузницу кузнеца.

    Рад кузнец.

                – Пожалте, гости!

    Вот вам

            самый лучший гвоздик. –

    Прежде чем работать сесть,

    осмотрели –

                всё ли есть?

    И в один сказали голос:

    – Мало взять картон и волос.

    Выйдет лошадь бедная,

    скучная и бледная.

    Взять художника и краски,

    чтоб раскрасил

                   шерсть и глазки. -

    К художнику,

                 удал и быстр,

 вбегает наш кавалерист.

  – Товарищ,

               вы не можете

    покрасить шерсть у лошади?

  – Могу. –

              И вышел лично

    с краскою различной.

    Сделали лошажье тело,

    дальше дело закипело.

    Компания остаток дня

  впустую не теряла

    и мастерить пошла коня

    из лучших матерьялов.

    Вместе взялись все за дело.

    Режут лист картонки белой,

    клеем лист насквозь пропитан.

    Сделали коню копыта,

    щетинщик вделал хвостик,

    кузнец вбивает гвоздик.

    Быстра у столяра рука –

 столяр колеса остругал.

    Художник кистью лазит,

    лошадке

            глазки красит.

    Что за лошадь,

                  что за конь –

    горячей, чем огонь!

    Хоть вперёд,

                 хоть назад,

    хочешь – в рысь,

                     хочешь – в скок.

    Голубые глаза,

                  в жёлтых яблоках бок.

    Взнуздан

             и осёдлан он,

    крепко сбруей оплетён...

    (Конь-огонь. 1927)