ЧИТАЕМ САЛТЫКОВА-ЩЕДРИНА ВМЕСТЕ С ГУБЕРНАТОРАМИ

Фрагмент из сказки читает губернатор Рязанской области Павел Малков 

По инициативе главного редактора «РГ» Владислава Фронина к 200-летнему юбилею писателя «Российская газета» записала проект «Читаем вместе Салтыкова-Щедрина». 

На предложение газеты – прочитать губернаторам на камеру фрагмент «Повести о том, как один мужик двух генералов прокормил» — откликнулись руководители Кировской, Рязанской, Тульской областей и Ханты-Мансийского автономного округа — Югры.

Киров (Вятка), улица Ленина, дом 93. По этому адресу Салтыков-Щедрин проживал в Вятке, находясь здесь в ссылке, в 1848-1855 годах.

Кировский губернатор Александр Соколов для записи видеофрагмента сказки отправился в городской Дом-музей Михаила Евграфовича Салтыкова-Щедрина, где с особым трепетом хранят память о писателе. Салтыков-Щедрин некогда отбывал ссылку в Вятке и проживал здесь в течение семи лет.

Бюст писателю, установленный в Рязани 11 апреля 2008 года.

Хорошо раз

Рязанский губернатор Павел Малков завершил чтения в интерьерах областного исторического музея — здесь на выставке к юбилею писателя покажут стол, за которым работал М.Е. Салтыков-Щедрин. 

В 2008 году в Рязанской области отмечали знаменательную дату – 150-летие с момента назначения Михаила Салтыкова на должность вице-губернатора в город Рязань. 11 апреля того же года состоялась церемония открытия бюста писателю, установленного в скверике рядом с домом, который в настоящее время является филиалом Рязанской областной библиотеки, а ранее служил резиденцией рязанского вице-губернатора. Автор памятника — заслуженный художник России, профессор Московского государственного академического художественного института имени Сурикова Иван Черапкин.

Вместе с губернаторами участие в проекте «Читаем вместе Салтыкова-Щедрина» приняли артисты, музыканты и культурологи регионов. Ценным для проекта стало участие академика РАН, профессора Александра Румянцева, музыканта Билли Новика, писателя и обозревателя «Российской газеты» Павла Басинского, гендиректора Объединения гослитмузеев Пензенской области Натальи Полевой.

... А мне вспомнилось, как мы по заданию Эльмира читали на видео фрагменты из прозы Расула Гамзатова «Мой Дагестан» и для другого проекта – стихи Фазу Алиевой. Тоже где-то на просторах интернета обитают те виртуальные книги.

СПАС-УГОЛ

Михаил Евграфович Салтыков родился в селе Спас-Угол и был шестым ребёнком в семье помещиков, домашний уклад которой полностью определялся крепостным правом. 

Его отец Евграф Васильевич Салтыков был потомственный дворянин и коллежский советник. Мать, Ольга Михайловна Забелина, происходила из московской купеческой семьи. Она была на двадцать пять лет моложе своего мужа, вышла замуж в 15-летнем возрасте и уехала за ним в деревню Спас-Угол, которая тогда располагалась в Тверской губернии. В 1830 году Ольга Михайловна получила в наследство имение в Угличском уезде Ярославской губернии — часть крупного села Заозерья с 18-ю окрестными деревнями. Семья приезжала сюда летом на два-три месяца. В «Пошехонской старине» Салтыков описал Заозерье, переименовав его в Заболотье.

По описаниям исследователей биографии Салтыкова-Щедрина, мать со временем превратилась из весёлой девушки во властную хозяйку поместья. 

В детстве маленький Миша был среди любимых детей у матери. Но в подростковом возрасте отношения с родительницей испортились. Ольга Михайловна, впрочем, умела распоряжаться деньгами и позаботилась о том, чтобы все её наследники (9 детей) получили достойное образование. Михаил знал французский и немецкий языки, а домашнее обучение позволило впоследствии поступить в Московский дворянский институт.

Будущему писателю предстояло жить так, как живут все. Но уже в раннем возрасте проявилась необычная природная одарённость мальчика. 

В детстве под влиянием Евангелия в нём пробудились «зачатки общечеловеческой совести». «Момент этот, – признавался писатель, – имел несомненное влияние на весь позднейший уклад моего миросозерцания».

В селе Спас-Угол в Талдомском городском округе Московской области был открыт первый музей М.Е. Салтыкова-Щедрина.

Музей размещен в церкви Спаса Преображения, в которой в своё время был крещён Михаил Евграфович. Здесь проводят экскурсии по родовому кладбищу, по территории усадьбы, где сохранился старинный парк, каскад прудов и святой источник «Иорданка». Во время экскурсии можно узнать про родословную дворян Салтыковых, историю родового поместья Спас-Угол, предания о помещичьем укладе XIX века. В экспозиции музея представлены предметы крестьянского быта, которые позволяют понять права крестьян в усадебной жизни Салтыковых.

Экспозиция музея созвучна с последним романом писателя – «Пошехонская старина» и посвящена детским годам писателя, рассказывает о его воспитании и образовании, отношениях внутри семьи. Этот роман, написанный за три месяца до смерти писателя, стал итоговым произведением Щедрина, исповедью и завещанием писателя, смотрящего на пошехонскую старину глазами уже прозревшего человека, которому открывается связь времён. Прошлое болезненно отзывается в настоящем, настоящее чревато будущим.

«Не погрязайте в подробностях настоящего, но воспитывайте в себе идеалы будущего; ибо это своего рода солнечные лучи, без оживотворяющего действия которых земной шар обратился бы в камень. Не давайте окаменеть сердцам вашим, вглядывайтесь часто и пристально в светящиеся точки, которые мерцают в перспективах будущего».

200 ЛЕТ М.Е. САЛТЫКОВУ-ЩЕДРИНУ: ИЗ ДЕТСКИХ ВОСПОМИНАНИЙ

10-томное издание произведений Салтыкова-Щедрина – литературное приложение к журналу «Огонёк».

Я, наверно, только научилась читать и искала хоть что-нибудь для себя подходящее и занимательное, а под руку попадалось что-то типа «Пошехонской старины». Название, объём и внешний вид книги (посмотрите фото, точно такая нашлась в доме) навевали скуку, древность и тоску. А между тем, точь-в-точь как у Горького, «читать хотелось мучительно»...

М.: Гослитиздат, 1950.

В школе как-то охотнее читалась проза Пушкина, Лермонтова, Тургенева, Толстого, а не Щедрина. Но, когда бабушка из своей маленькой пенсии отложила денежку, чтобы я купила что-нибудь себе на день рождения, я, особенно не задумываясь, остановилась на увесистом томе Салтыкова-Щедрина с повестями и сказками. Не из любви к писателю, а просто он в тот момент оказался на прилавке. Все свободные деньги у меня шли на покупку книг, которых в наше время был большой дефицит.

Издание сказок Салтыкова-Щедрина 2023 года с иллюстрациями Рачёва.

И есть ещё приятное воспоминание, связанное с Салтыковым-Щедриным. В детстве я очень любила смотреть мультик про никчёмных генералов, как-то уж совсем неприспособленных к жизни в естественных условиях. Сколько раз показывали, столько раз смотрела. А показывали довольно часто. Такая сатира на беспомощные чины, которые так бы и умерли с голоду на своём райском необитаемом острове, не попадись им на пути мужик-спаситель, и ребёнка могла привести в весёлое состояние. 

(См.: «Как мужик двух генералов прокормил» https://youtu.be/bkIPV5jKbN0 )

Салтыкова-Щедрина начинаешь ценить и уважать с возрастом. 

За позицию и непримиримость:

«Неизменным предметом моей литературной деятельности был протест против произвола, лганья, хищничества, предательства, пустомыслия и т.д. Ройтесь, сколько хотите во всей массе мною написанного, — ручаюсь, ничего другого не найдёте».

За остроту и всегдашнюю актуальность:

«Если я усну и проснусь через сто лет и меня спросят, что сейчас происходит в России, я отвечу: пьют и воруют...».

«Строгость российских законов смягчается необязательностью их исполнения».

За то, о чём сказал в своё время И.С. Сеченов: «Михаил Евграфович Салтыков — это всеми уважаемый диагност наших общественных зол и недугов».

27 января 1826 года в селе Спас-Угол Калязинского уезда Тверской губернии родился великий русский писатель-сатирик и государственный деятель Михаил Евграфович Салтыков-Щедрин.

КРЕЩЕНСКИЙ СОЧЕЛЬНИК

Набережная Иртыша в Павлодаре (Казахстан). Фото тоже Ольги Григорьевой 

Ольга Григорьева

КРЕЩЕНИЕ 

Омоюсь сегодня крещенской водой,

Все беды она унесёт за собой –

И беды, и годы.

И в сердце пробудит ожог ледяной

Предчувствие встречи, что будет со мной,

И тайной свободы.

И в струях иртышских 

в крещенский мороз

Привидится снова раздетый Христос,

Пришедший так рано.

И батюшка местный, как тот Иоанн

Покрестит сегодня младых христиан

Водой Иордана.

И в сонме снежинок, летящих с небес,

Появится сгусток, парящая взвесь,

И к месту, где прорубь,

Опустится Дух, Богоявленский знак,

Несущий спасенье на белых крылах –

Божественный голубь.

Ольга Григорьева

ОСИП МАНДЕЛЬШТАМ. TRISTIA

Чуть более 100 лет назад в печати появился второй сборник Осипа Мандельштама «Tristia», в который вошли стихи, написанные в период войны и революции с 1916 по 1921 годы. Сначала поэт планировал назвать его «Новый Камень».

Сборник этот  выходил дважды. Первый раз в Берлине, без участия поэта. Мандельштам просто передал туда свои рукописи. Заглавие сборнику дал издатель по аналогии с книгой Овидия, произведения которого часто перечитывал Мандельштам. 

Та первая книга самому поэту не особенно нравилась: «Книга составлена без меня против моей воли безграмотными людьми из кучи понадёрганных листков». Поэтому он решает издать этот сборник ещё раз. Авторский вариант собрания новых стихотворений Мандельштама поступил в московское издательство «Круг» 25 ноября 1922 года. Сначала Мандельштам озаглавил его «Вторая книга», но впоследствии автор вернулся к заглавию «Tristia», именно это заглавие прочно закрепилось за книгой в читательском сознании. Tristia – «скорбные элегии», «скорбные песнопения», печальные послания поэта-изгнанника. Книга была

посвящена «Н. Х.» – Надежде Хазиной (Н.Я. Мандельштам).

В сборнике выделяются несколько смысловых групп. Это стихи о любви. Любовь поэт понимает как высшую ценность. Он с благодарностью вспоминает о дружбе с Цветаевой, прогулки по Москве, пишет об увлечении актрисой Арбениной- Гильденбрандт, которую сравнивает с античной Еленой. Есть здесь и стихи, посвящённые Анне Ахматовой. Пример любовной лирики – стихотворение «За то, что я руки твои не сумел удержать…». 

Есть стихотворения о Петрополе, стихотворения-отклики на актуальные исторические события – Первую мировую войну («Зверинец», «Собирались эллины войною…»), революцию 1917 года («Сумерки свободы»), перенос столицы из Петербурга в Москву («Когда в теплой ночи замирает…»), биографические стихотворения о смерти матери («Эта ночь непоправима…»). Сборник рассматривается как цикл произведений, все стихи так или иначе связаны между собой.

Большое место занимает тема Рима, его дворцов, площадей. Античность – центр поэтического мира Мандельштама. Поэт сочетает античную и средневековую символику, библейские сюжеты и мифологию, иудейскую и новозаветную традиции, вовлекает в контекст своих произведений русскую классику и поэтов-современников.

Почти все, кому довелось писать об этой книге Мандельштама, оценили её чрезвычайно высоко. Сергей Бобров, Владислав Ходасевич, Илья Эренбург... 

«Нет в его стихах ни одного слова, которое не было бы им заново, целиком создано изнутри», – так оценивал «Tristia» Константин Мочульский.

«Tristia» – одно из центральных стихотворений цикла («Я изучил науку расставания…»).

T r i s t i a

Я изучил науку расставанья

В простоволосых жалобах ночных.

Жуют волы, и длится ожиданье —

Последний час вигилий городских.

И чту обряд той петушиной ночи,

Когда, подняв дорожной скорби груз,

Глядели вдаль заплаканные очи

И женский плач мешался с пеньем муз.

Кто может знать при слове «расставанье»

Какая нам разлука предстоит,

Что нам сулит петушье восклицанье,

Когда огонь в акрополе горит,

И на заре какой-то новой жизни,

Когда в сенях лениво вол жуёт,

Зачем петух, глашатай новой жизни,

На городской стене крылами бьёт?

И я люблю обыкновенье пряжи:

Снует челнок, веретено жужжит.

Смотри, навстречу, словно пух лебяжий,

Уже босая Делия летит!

О, нашей жизни скудная основа,

Куда как беден радости язык!

Всё было встарь, всё повторится снова,

И сладок нам лишь узнаванья миг.

Да будет так: прозрачная фигурка

На чистом блюде глиняном лежит,

Как беличья распластанная шкурка,

Склонясь над воском, девушка глядит.

Не нам гадать о греческом Эребе,

Для женщин воск, что для мужчины медь.

Нам только в битвах выпадает жребий,

А им дано гадая умереть.

1918

«БЕССОННИЦА. ГОМЕР. ТУГИЕ ПАРУСА...». ПЁТР ВАЙЛЬ. СТИХИ ПРО МЕНЯ

«...Девушка, рядом с которой я вчера заснул на "Хорошо темперированном клавире" в филармонии, видно, не потеряв окончательно веры, предложила: "Хочешь, стихи прочту". Я приготовился к какому-нибудь Евтушенко и рассеянно кивнул...».

***

Бессонница. Гомер. Тугие паруса.

Я список кораблей 🚢🛳️🛥️🚤⛴️⛵прочёл до середины:

Сей длинный выводок, 

сей поезд журавлиный,

Что над Элладою когда-то поднялся.

Как журавлиный клин 

в чужие рубежи —

На головах царей божественная пена —

Куда плывёте вы? Когда бы не Елена,

Что Троя вам, одна, ахейские мужи?

И море, и Гомер — 

всё движется любовью.

Кого же слушать мне? 

И вот Гомер молчит.

И море черное, витийствуя, шумит

И с тяжким грохотом

подходит к изголовью.

1915

«Она читала так, как будто написала сама. Точнее, как будто это я написал. Мы стояли на самой кромке берега, аккомпанемент был не только слышен, но и виден. Строчки ударялись в меня и возвращались в море. Я заставил девушку прочесть ещё раз, чтобы запомнить, убедился, что запомнил, и устремился в прибрежный шалман.

Брезгливо приподняв стакан розового вермута, она спросила: "Можешь объяснить, как в тебе всё это сочетается?". В самом деле не понимала. "Классику надо знать, – нахально упрекнул я. – Всё движется любовью". Месяца на три она поняла...

В мандельштамовском собрании сочинений античность со всех сторон обступает "Бессонницу": в том же году написанное про Рим и Авентин, Мельпомену и Федру, Капитолий и Форум, Цезаря и Цицерона.

Может, тогда на берегу Рижского залива и возникло, ещё самому неясное, желание прочесть список кораблей до конца, не проходящее вот уже столько лет. Среди любимейших мировых авторов – Аристофан, Ксенофонт, Платон, Катулл, Овидий, Петроний. Может, тогда подспудно началась особая любовь к "Илиаде" – понятно, что "Одиссея" богаче и тоньше, но как же захватывает гомеровский киносценарий о Троянской войне, с подробной росписью эпизодов и кадров, с этим корабельным перечнем, долгим, как титры голливудских блокбастеров.

Многим и разным окуталось стихотворение Мандельштама с годами. Тогда в Пумпури на берегу ахейского моря я сразу и безусловно воспринял и, с чем согласен и теперь: "всё движется любовью". Нам всем было по двадцать четыре года: Мандельштаму, когда он писал; девушке, когда она читала; мне, когда я слушал».

(Пётр Вайль. Стихи про меня)

НИКОЛАЮ РУБЦОВУ МОГЛО ИСПОЛНИТЬСЯ 90 ЛЕТ!

Памятник Николаю Рубцову на родине поэта, в Емецке. Скульптор Николай Овчинников

3 января 1926 года исполнилось 90 лет со дня рождения русского поэта Николая Рубцова (1936-1971). Его поэзию сравнивают с лесным родником — негромкая, неброская, «тихая лирика», не увенчанная лаврами и наградами.

***

До конца,

До тихого креста

Пусть душа

Останется чиста!

Перед этой

Жёлтой, захолустной

Стороной берёзовой

Моей,

Перед жнивой

Пасмурной и грустной

В дни осенних

Горестных дождей,

Перед этим

Строгим сельсоветом,

Перед этим

Стадом у моста,

Перед всем

Старинным белым светом

Я клянусь:

Душа моя чиста.

Пусть она

Останется чиста

До конца,

До смертного креста!

(Из книги "Зелёные цветы", 1971)

СПУСТЯ ТРИНАДЦАТЬ ЛЕТ... : НОВОГОДНЕЕ ПОЗДРАВЛЕНИЕ НАС С НОВЫМ 2026 ГОДОМ

На этом фото мы на приёме в Министерстве культуры Дагестана (Махачкала)

***

Был город как город 

и люди как люди вокруг.

Приедем в «Прибой» мы,

и всё изменяется вдруг.

На лица актёров кладёт он 

таинственный грим,

И Гамлет страдает,

и снова поёт Лоэнгрин.

Ах, этот вечер, лукавый маг,

одетый вечно в лиловый фрак,

погаснут свечи, придёт любовь...

Но этот вечер вернётся вновь.

Опять в Дагестане 

Эльмир собирает друзей,

И двери «Прибоя» открыты 

для лучших друзей.

Улыбкой своей озаряет 

Гасан всё вокруг.

Домой приезжая, 

в Сетях будет галочка – друг!..

Ах, этот вечер, лукавый маг....

Нельзя в этом мире 

пройти, не оставив следа.

И вечер-волшебник

запомнит нас всех навсегда,

ведь здесь белорус

и далёкий израильский друг...

Когда мы уедем,

ты, Избербаш, нас не забудь!..

Ах, этот вечер, лукавый маг,

одетый вечно в лиловый фрак,

погаснут свечи, придёт любовь...

Но этот вечер вернётся вновь.

Избербаш. Турбаза "Прибой". Восход над Каспием.

Вспомнила наш прощальный вечер в Избербаше. В зале аншлаг, собрались все отдыхающие, специально на эту встречу приехали Миясат Шейховна с Ларисой Гаджиевой. Рима блистала на сцене, но сначала ходила между рядами и раздавала нам листочки со словами этой песни Максима Дунаевского, переделанной "под нас": "... здесь белорус и далёкий израильский друг..." – это про Олега и Ханну. Прочитала тогда текст и подумала: надо сохранить... 

И вот теперь, спустя почти 13 лет, в праздник Нового года эта песня напомнила о счастливых тех днях и, наверно, прибавила оптимизма, надежды, веры и любви.

С Новым годом, дорогой Эльмир Якубов, дорогие Олег Ананьев , Карагулова Рысжан Hanna Rafael , Irina Babrauskienė , Юлия Еник , Надя Ли , дорогие все-все-все (не все здесь высвечиваются при наборе имени)! Пусть исполнятся все ваши самые заветные желания! 

А ушедшим – Татьяне Фёдоровне Каратыгиной, Габибат Нажмудиновне  Азизовой, Тане Борисовой (Tatiana Raamatukogu) – светлая память!

И отклики на этот фейсбучный пост всей нашей группы. Но самым первым было сообщение от Эльмира, жаль он у меня не сохранился.

 

СИМВОЛ ГОДА 2026

ЛОШАДЬ 🐴 – символ России (тройка в поэзии), олицетворяющая дух народа и течение времени. Это также мощный символ силы, мудрости, скорости, верности и даже судьбы. Она представлена как в фольклоре (Сивка-Бурка), где она предсказывает беду, так и в реалистичной прозе (Л.Толстой «Холстомер», А.И. Куприн «Изумруд»), где раскрывается её трагическая или героическая судьба. От сказок до классики, она часто выступает как «другой» разумный персонаж, помогающий героям или становясь жертвой их корысти, от мистических «Конь с розовой гривой» до верных спутников в приключенческих романах. Вот только несколько примеров Лошадей – героев литературной художественной прозы.

В «Дон Кихоте»Сервантеса происходит трансформация Коня из поникшей клячи в символ верного спутника. Этот конь олицетворяет собой поговорку «Старый конь борозды не портит».

«Холстомер» Льва Толстого – это история лошади, философский рассказ о жизни, власти и несправедливости через призму лошади.

«Изумруд» А.И. Куприна повествует о рысаке – символе чистой красоты, – трагически гибнущем из-за человеческой жестокости.

«Конь с розовой гривой» В.Астафьева – олицетворяет чудо и добро в детстве, образ чистоты и света.

«Птица-тройка» в «Мёртвых душах» Н.В. Гоголя метафора необгонимой, стремительной Руси. 

По горной тропе едет Танабай на своём иноходце Гульсары. Гульсары очень стар, и этот путь, видимо, последний для него. Танабай понимает это, но не может бросить коня – ведь с Гульсары связана вся его жизнь... (Ч.Айтматов).

А первоначально сразу, по памяти, составился такой список книг, причина написания которых – замечательное животное, 🐴 красивое и грациозное 🐎

Сивка-бурка

Галимджан Ибрагимов. Чубарый

Ч. Айтматов. Прощай, Гульсары!

В. Маяковский. Хорошее отношение к лошадям (и портрет поэта Тышлера)

В. Маяковский. Конь-огонь

Ершов. Конёк-Горбунок 

Пушкин. Что ты ржёшь, мой конь ретивый?..

Проспер Мериме. Гюзла

Н.В. Гоголь. Птица-тройка («Мёртвые души»)

В. Высоцкий. Бег иноходца. 

В. Высоцкий. "Чуть помедленнее, кони, чуть помедленнее"

Иосиф Бродский. "Ты поскачешь во мраке..."

Борис Слуцкий. Лошади в океане 

Лев Толстой. Холстомер

А.И. Куприн. Изумруд 

Виктор Астафьев. Конь с розовой гривой

Н.Е. Салтыков-Щедрин. Коняга 

А.П. Чехов. Лошадиная фамилия...

И ещё один коротенький список –

🐎 Лошадь в ИЗО:

А.Тышлер. Маяковский с Лошадью 

Петров-Водкин. Купание красного коня

Теодор Жерико «Испугавшаяся молнии лошадь»

Ван Дейк «Кони Ахиллеса» 

скульптуры Аничкова моста

А. Шилов. Владимир Высоцкий. "Чуть помедленнее, кони, чуть помедленнее"

Василий Кандинский. Двое на лошади 

БУДЕМ ВЕСЬ ГОД НА КОНЕ!.. (ФЕЙСБУЧНОЕ ПОЗДРАВЛЕНИЕ С НОВЫМ ГОДОМ)

В ответ на запрос #СергейСтельмашонокГодЛошади Google выдал мне эту оптимистическую открытку со story от барона Мюнхгаузена. Надеюсь, что это он, тот самый художник.

ВСЕХ ДРУЗЕЙ С НАСТУПАЮЩИМ НОВЫМ ГОДОМ!

Пусть сильная, мудрая, верная, преданная, терпеливая, всё видящая и понимающая 🐴 Лошадь 🐎, будет ко всем милосердна, принесёт мир и благополучие, вразумит упрямых, научит терпению спешащих, поднимет дух, прибавит оптимизма, напророчит только о хороших и добрых делах ❤️

Следуйте старинным советам: 

Тот живёт в добре, у кого лошадь во дворе.

Дарёному коню в зубы не смотрят

Не торопись ездить, торопись кормить.

Сыпь коню мешком – и не будешь ходить пешком.

На ретивую лошадку не кнут, а вожжи.

Кнут коню не помощник.

К собаке сзади подходи, к лошади спереди.

Красна ложка едоком, а лошадь ездоком...

– и будет вам счастье: 

Корм будет только в коня; 

и Старый конь борозды не испортит; Лошадь 🐎 станет крыльями человека; 

А будет лошадь – и седло всегда найдётся; 

И слепая лошадь повезёт, коли зрячий на вожжах... 😁

Желаю нам всем, чтобы на вожжах был зрячий и мудрый ездок. Будем весь год на коне! А ещё будем любить и помогать Лошади, как тот поэт, ведь

ВСЕ МЫ НЕМНОЖКО ЛОШАДИ, 

КАЖДЫЙ ИЗ НАС ПО-СВОЕМУ ЛОШАДЬ.

ГОД ЛОШАДИ. Н.В. ГОГОЛЬ

Н.В. Гоголь 

«Эх, тройка! птица тройка, кто тебя выдумал? знать, у бойкого народа ты могла только родиться, в той земле, что не любит шутить, а ровнем-гладнем разметнулась на полсвета, да и ступай считать вёрсты, пока не зарябит тебе в очи. И не хитрый, кажись, дорожный снаряд, не железным схвачен винтом, а наскоро живьём с одним топором да долотом снарядил и собрал тебя ярославский расторопный мужик. Не в немецких ботфортах ямщик: борода да рукавицы, и сидит чёрт знает на чём; а привстал, да замахнулся, да затянул песню — кони вихрем, спицы в колёсах смешались в один гладкий круг, только дрогнула дорога, да вскрикнул в испуге остановившийся пешеход — и вон она понеслась, понеслась, понеслась!.. И вон уже видно вдали, как что-то пылит и сверлит воздух.

Не так ли и ты, Русь, что бойкая необгонимая тройка несёшься? Дымом дымится под тобою дорога, гремят мосты, всё отстаёт и остаётся позади. Остановился поражённый Божьим чудом созерцатель: не молния ли это, сброшенная с неба? что значит это наводящее ужас движение? и что за неведомая сила заключена в сих неведомых светом конях? Эх, кони, кони, что за кони! Вихри ли сидят в ваших гривах? Чуткое ли ухо горит во всякой вашей жилке? Заслышали с вышины знакомую песню, дружно и разом напрягли медные груди и, почти не тронув копытами земли, превратились в одни вытянутые линии, летящие по воздуху, и мчится вся вдохновенная Богом!.. Русь, куда ж несёшься ты? дай ответ. Не даёт ответа. Чудным звоном заливается колокольчик; гремит и становится ветром разорванный в куски воздух; летит мимо всё, что ни есть на земле...»

ГОД ЛОШАДИ. ИОСИФ БРОДСКИЙ

Иосиф Бродский

***

Ты поскачешь во мраке 

по бескрайним холодным холмам

вдоль берёзовых рощ, отбежавших 

во тьме, к треугольным домам,

вдоль оврагов пустых, 

по замёрзшей траве, по песчаному дну,

освещённый луной, и её замечая одну.

Гулкий топот копыт по застывшим холмам – это не с чем сравнить,

это ты там, внизу, 

вдоль оврагов ты вьёшь свою нить,

там куда-то во тьму от дороги твоей отбегает ручей,

где на склоне шуршит твоя быстрая тень по спине кирпичей.

Ну и скачет же он по замёрзшей траве, растворяясь впотьмах,

возникая вдали, освещённый луной, 

на бескрайних холмах,

мимо чёрных кустов, вдоль оврагов пустых, воздух бьёт по лицу,

говоря сам с собой, растворяется 

в чёрном лесу.

Вдоль оврагов пустых, 

мимо чёрных кустов не отыщется след,

даже если ты смел и вокруг твоих ног завивается свет,

всё равно ты его ни за что никогда 

не сумеешь догнать,

кто там скачет в холмах, 

я хочу это знать, я хочу это знать.

Кто там скачет, кто мчится 

под хладною мглой, говорю,

одиноким лицом обернувшись 

к лесному царю –

обращаюсь к природе от лица треугольных домов,

кто там скачет один, освещённый царицей холмов?

Но еловая готика русских равнин поглощает ответ,

из распахнутых окон бьёт 

прекрасный рояль, разливается свет,

кто-то скачет в холмах, 

освещённый луной, возле самых небес,

по застывшей траве, мимо чёрных кустов. Приближается лес.

Между низких ветвей лошадиный сверкнёт изумруд,

кто стоит на коленях в темноте у бобровых запруд,

кто глядит на себя, 

отраженного в чёрной воде,

тот вернулся к себе, 

кто скакал по холмам в темноте.

Нет, не думай, что жизнь – 

это замкнутый круг небылиц,

ибо сотни холмов – 

поразительных круп кобылиц,

на которых в ночи, но при свете луны, мимо сонных округ,

засыпая, во сне, 

мы стремительно скачем на юг.

Обращаюсь к природе: это всадники мчатся во тьму,

создавая свой мир 

по подобию вдруг твоему,

от бобровых запруд, 

от холодных костров пустырей

до громоздких плотин, 

до безгласной толпы фонарей.

Всё равно – возвращенье, 

всё равно даже в ритме баллад

есть какой-то разбег, 

есть какой-то печальный возврат.

Даже если Творец на иконах своих 

не живёт и не спит,

появляется вдруг сквозь еловый собор что-то в виде копыт.

Ты, мой лес и вода, кто объедет, 

а кто, как сквозняк,

проникает в тебя, то глаголет, 

а кто обиняк,

кто стоит в стороне, 

чьи ладони лежат на плече,

кто лежит в темноте на спине 

в леденящем ручье.

Не неволь уходить, 

разбираться во всём не неволь,

потому что не жизнь, 

а другая какая-то боль

приникает к тебе, и уже не слыхать, 

как приходит весна,

лишь вершины во тьме непрерывно шумят, словно маятник сна.

1962

ГОД ЛОШАДИ. БОРИС СЛУЦКИЙ

Борис Слуцкий. Лошади в океане

Лошади умеют плавать,

Но не хорошо, не далеко...

"Глория" по-русски значит "Слава",

Это вам запомнится легко.

Шёл корабль своим названьем гордый,

Океан старался превозмочь.

В трюме добрыми мотая мордами

Тыща лошадей топталась день и ночь.

Тыща лошадей, подков четыре тыщи,

Счастья всё ж они не принесли,

Мина кораблю пробила днище

Далеко далёко от земли.

Люди сели в шлюпки, в лодки влезли,

Лошади поплыли просто так -

Как же быть и что же делать, если

Нету места в лодках и плотах.

Плыл по океану рыжий остров,

В море синем остров плыл гнедой,

Им сперва казалось: плавать просто,

Океан казался им рекой.

Но не видно у реки той края,

На исходе лошадиных сил

Вдруг заржали кони, возражая,

Тем, кто в океане их топил.

Кони шли на дно и ржали, ржали,

Все на дно покуда не пошли.

Вот и всё, а всё-таки мне жаль их

Рыжих, не увидевших земли...

ГОД ЛОШАДИ. К.К. СЛУЧЕВСКИЙ

Николай Егорович Сверчков. Две лошади

К. К. Случевский

***

По крутым по бокам вороного

Месяц блещет, вовсю озарил!

Конь! Поведай мне доброе слово!

В сказках конь с седоком говорил!

Ох, и лес-то велик и спокоен!

Ох, и ночь-то глубоко синя!

Да и я безмятежно настроен…

Конь, голубчик! Побалуй меня!

Ты скажи, что за девицей едем;

Что она, прикрываясь фатой,

Ждёт… глаза проглядит… 

Нет! Мы бредим,

И никто-то не ждёт нас с тобой!

Конь не молвит мне доброго слова!

Это сказка, чтоб конь говорил!

Но зачем же бока вороного

Месяц блеском таким озарил?

1883

ГОД ЛОШАДИ. МАРИНА ЦВЕТАЕВА

К. Петров-Водкин. Купание красного коня. 1912

М.Цветаева. На красном коне

(отрывок)

Февраль. Кривые дороги.

В полях — метель.

Метёт большие дороги

Ветро'в — артель.

То вскачь по хребтам наклонным,

То — снова круть.

За красным, за красным конным

Bсё тот же путь.

То — вот он! рукой достанешь!

Как дразнит: Тронь!

Безумные руки тянешь,

И снегом — конь.

Султан ли — в главах — косматый,

Аль так — ветла?

Эй, рук не складайте, сваты!

Мети, ветра!

Мети, громозди пороги —

Превыше скал,

Чтоб конь его крутоногий

Как вкопан — стал.

И внемлют ветра — и стоном

В ответ на стон,

Торопится красным гоном

Мой конный сон.

Косматых воскрылий взлёты,

Аль так — ветла?

Вздымайте, вздымайте мётлы!

Держись, ветра!

А что ж это там за глыба

Всплывает — там?

Как будто бы вьюгой вздыблен

Стоглавый храм.

Конец и венец погоне!

Уж в лоб, треща,

Мне пламень подков, в ладони —

Уж край плаща!

На помощь, с мечом и громом,

Всех Воинств Царь! —

Но прядает конь — и громом

Взгремел в алтарь!

_______________

Стремлю, а за мною — сворой

Вся рать ветров.

Ещё не остыл — по хорам —

Разлёт подков.

Как рокот Сорокоуста,

Метель взмелась:

Престол опрокинут! — Пусто!

Как в землю сгас!

Стоните, стоните, стены!

Метель, ярись!

Померкло от конской пены

Сиянье риз.

Шатается купол. — Рухай,

Сонм сил и слав!

И рухает тело — руки

Крестом распяв....

13-17 января 1921

ГОД ЛОШАДИ. ВАДИМ ЖУК

Вадим Жук 

***

Он плыл и скакал много долгих дней 

И с ветром на горьких губах

Взлетал, словно ветер, в горницу к ней,

И она говорила «Ах!».

И запрокидывалась голова,

И гас сам собою огонь.

И всё понимал, и травинку жевал

Ещё не рассёдланный конь.

И шли вереницей денёк за деньком,

И конь наедал живот,

И междометий под потолком

Кружился живой хоровод.

В заботах дневных, в забавах ночных 

Ладонь находила ладонь,

И улыбался, глядя на них,

Одними глазами конь.

Но он однажды протяжно заржал,

И дохну́ло пылью дорог,

И она прижалась к нему, дрожа,

И прошептала: «Ох».

Так кончился мой – о ней и о нём –

Не самый весёлый рассказ.

...А тень всё бежала вослед за конём,

Пока не скрылась из глаз.

ГОД ЛОШАДИ. ВЛАДИМИР ВЫСОЦКИЙ

А. Шилов. Владимир Высоцкий. 

"Чуть помедленнее, кони, чуть помедленнее.."  (фрагмент)

У Чингиза Айтматова есть повесть "Прощай, Гульсары!" о старом коне, с которым связана вся жизнь главного героя Танабая. По её мотивам Сергей Урусевский в 1968 году снял фильм "Бег иноходца". У Владимира Высоцкого есть стихотворение об этом. И надо сказать, это не единственное произведение, посвящённое лошади или коню.

Б е г   и н о х о д ц а

Я скачу, но я скачу иначе

По камням, по лужам, по росе.

Бег мой назван иноходью, значит —

По-другому, то есть — не как все.

Мне набили раны на спине,

Я дрожу боками у воды.

Я согласен бегать в табуне —

Но не под седлом и без узды!

Мне сегодня предстоит бороться —

Скачки! Я сегодня фаворит.

Знаю, ставят все на иноходца,

Но не я — жокей на мне хрипит!

Он вонзает шпоры в рёбра мне,

Зубоскалят первые ряды…

Я согласен бегать в табуне —

Но не под седлом и без узды!

Нет, не будут золотыми горы —

Я последним цель пересеку:

Я ему припомню эти шпоры,

Засбою, отстану на скаку!..

Колокол! Жокей мой на коне,

Он смеётся в предвкушенье мзды.

Ох, как я бы бегал в табуне —

Но не под седлом и без узды!

Что со мной, что делаю, как смею!

Потакаю своему врагу!

Я собою просто не владею —

Я прийти не первым не могу!

Что же делать? Остаётся мне

Вышвырнуть жокея моего

И бежать, как будто в табуне, —

Под седлом, в узде, но без него!

Я пришёл, а он в хвосте плетётся

По камням, по лужам, по росе…

Я впервые не был иноходцем —

Я стремился выиграть, как все!

Я впервые не был иноходцем —

Я стремился выиграть, как все!

1970 

ГОД ЛОШАДИ. ПУШКИН И МЕРИМЕ

В детстве я очень любила эти стихи из «Песен западных славян», но не знала тогда, что это может быть перевод будто бы народных сербских песен, собранных и записанных Проспером Мериме.

А. Пушкин 

***

«Что ты ржёшь, мой конь ретивый,

Что ты шею опустил,

Не потряхиваешь гривой,

Не грызёшь своих удил?

Али я тебя не холю?

Али ешь овса не вволю?

Али сбруя не красна?

Аль поводья не шелковы,

Не серебряны подковы,

Не злачёны стремена?»

Отвечает конь печальный:

«Оттого я присмирел,

Что я слышу топот дальный,

Трубный звук и пенье стрел;

Оттого я ржу, что в поле

Уж не долго мне гулять,

Проживать в красе и в холе,

Светлой сбруей щеголять;

Что уж скоро враг суровый

Сбрую всю мою возьмёт

И серебряны подковы

С лёгких ног моих сдерёт;

Оттого мой дух и ноет, 

Что наместо чепрака

Кожей он твоей покроет

Мне вспотевшие бока».

Народные песни рассказывали об исторических событиях, происходивших во второй половине XV века на территории, которую заселяют сербы, хорваты, боснийцы, черногорцы. А баллада Пушкина – это диалог сына короля Боснии Стефана и его коня. По народному поверью, конь всегда предчувствует гибель своего хозяина.

“Фома I, король Боснии, был в 1460 году тайно умерщвлён своими сыновьями Стефаном и Радивоем. Первый из них стал царствовать под именем Стефана-Фомы II, он и является героем этой баллады. Радивой, обозлённый тем, что его отстранили от престола, раскрыл преступление Стефана и своё, а затем бежал под защиту султана Мухаммеда.

Мадрушский епископ, папский легат в Боснии, убедил Фому II, что лучший способ искупить отцеубийство — это начать войну с турками. Война оказалась для христиан роковой. Мухаммед разорил королевство и осадил крепость Ключ в Хорватии, куда укрылся Фома. Находя, что военные действия недостаточно быстро приводят к цели, султан предложил Фоме заключить с ним мир при условии, что он будет продолжать выплачивать прежнюю дань. Фома II, доведённый до крайности, согласился на эти условия и отправился в лагерь неверных. Его тотчас же схватили, и… варвар-победитель велел содрать с него живого кожу, а затем прикончить выстрелами из лука…” (Из Примечаний Проспера Мериме к песне «Смерть Фомы II, короля Боснии»).

У Мериме баллада «Конь Фомы II» звучит так:

«Почему плачешь ты, прекрасный мой белый конь? Почему так жалобно ржёшь? Разве сбруя на тебе не богатая? Разве у тебя не серебряные копыта с золотыми гвоздями? Разве на шее у тебя не висят серебряные бубенцы? Разве не носишь ты на себе короля плодородной Боснии? — Плачу я, мой хозяин, потому, что басурман сорвёт с меня серебряные подковы, и золотые гвозди, и серебряные бубенцы. И оттого я жалобно ржу, мой хозяин, что проклятый басурман сделает мне седло из кожи боснийского короля».

Когда Пушкин, до которого стали доходить слухи, через Соболевского прямо спросил, подлинные ли это песни, Мериме в письме сознался, что его «Гюзла» («Гусли») вовсе не сербские народные песни, как он представил их вначале, а просто стилизация под сербский фольклор. Пушкин только посмеялся, он и сам любил всякого рода литературные мистификации. Надо сказать, что на удочку тогда попался не только наш поэт, но и поляк А.Мицкевич, переводивший «Гюзлу» на польский, не говоря уже о рядовых читателях.

А письмо Проспера Мериме Пушкин приложил к своему циклу «Песни западных славян», когда публиковал его.

ГОД ЛОШАДИ. В.МАЯКОВСКИЙ

Конечно, сладкая лошадиная парочка на картинке требует совсем иных технологий, чем те, о которых рассказал Маяковский. Но у поэта и цель – познакомить своего маленького читателя как можно с бо́льшим числом самых разных профессий.

Владимир Маяковский 

Сын

        отцу твердил раз триста,

    за покупкою гоня:

    – Я расту кавалеристом.

    Подавай, отец, коня! –

    О чём же долго думать тут?

    Игрушек

            в лавке

                    много вам.

 И в лавку

              сын с отцом идут

    купить четвероногого.

    В лавке им

               такой ответ:

    – Лошадей сегодня нет.

    Но, конечно,

                 может мастер

    сделать лошадь

                   всякой масти. –

 Вот и мастер. Молвит он:

 – Надо

           нам

               достать картон.

    Лошадей подобных тело

    из картона надо делать. –

    Все пошли походкой важной

    к фабрике писчебумажной.

    Рабочий спрашивать их стал:

    – Вам толстый

                  или тонкий? –

    Спросил

            и вынес три листа

    отличнейшей картонки.

    – Кстати

             нате вам и клей.

    Чтобы склеить –

                    клей налей. –

    Тот, кто ездил,

                    знает сам,

 нет езды без колеса.

    Вот они у столяра.

    Им столяр, конечно, рад.

    Быстро,

            ровно, а не криво,

    сделал им колёсиков.

    Есть колёса,

                 нету гривы,

    нет

        на хвост волосиков.

 Где же конский хвост найти нам?

    Там,

         где щётки и щетина.

    Щетинщик возражать не стал, –

    чтоб лошадь вышла дивной,

    дал

        конский волос

                      для хвоста

    и гривы лошадиной.

    Спохватились –

                   нет гвоздей.

    Гвоздь необходим везде.

    Повели они отца

    в кузницу кузнеца.

    Рад кузнец.

                – Пожалте, гости!

    Вот вам

            самый лучший гвоздик. –

    Прежде чем работать сесть,

    осмотрели –

                всё ли есть?

    И в один сказали голос:

    – Мало взять картон и волос.

    Выйдет лошадь бедная,

    скучная и бледная.

    Взять художника и краски,

    чтоб раскрасил

                   шерсть и глазки. -

    К художнику,

                 удал и быстр,

 вбегает наш кавалерист.

  – Товарищ,

               вы не можете

    покрасить шерсть у лошади?

  – Могу. –

              И вышел лично

    с краскою различной.

    Сделали лошажье тело,

    дальше дело закипело.

    Компания остаток дня

  впустую не теряла

    и мастерить пошла коня

    из лучших матерьялов.

    Вместе взялись все за дело.

    Режут лист картонки белой,

    клеем лист насквозь пропитан.

    Сделали коню копыта,

    щетинщик вделал хвостик,

    кузнец вбивает гвоздик.

    Быстра у столяра рука –

 столяр колеса остругал.

    Художник кистью лазит,

    лошадке

            глазки красит.

    Что за лошадь,

                  что за конь –

    горячей, чем огонь!

    Хоть вперёд,

                 хоть назад,

    хочешь – в рысь,

                     хочешь – в скок.

    Голубые глаза,

                  в жёлтых яблоках бок.

    Взнуздан

             и осёдлан он,

    крепко сбруей оплетён...

    (Конь-огонь. 1927)