«...Девушка, рядом с которой я вчера заснул на "Хорошо темперированном клавире" в филармонии, видно, не потеряв окончательно веры, предложила: "Хочешь, стихи прочту". Я приготовился к какому-нибудь Евтушенко и рассеянно кивнул...».
***
Бессонница. Гомер. Тугие паруса.
Я список кораблей 🚢🛳️🛥️🚤⛴️⛵прочёл до середины:
Сей длинный выводок,
сей поезд журавлиный,
Что над Элладою когда-то поднялся.
Как журавлиный клин
в чужие рубежи —
На головах царей божественная пена —
Куда плывёте вы? Когда бы не Елена,
Что Троя вам, одна, ахейские мужи?
И море, и Гомер —
всё движется любовью.
Кого же слушать мне?
И вот Гомер молчит.
И море черное, витийствуя, шумит
И с тяжким грохотом
подходит к изголовью.
1915
«Она читала так, как будто написала сама. Точнее, как будто это я написал. Мы стояли на самой кромке берега, аккомпанемент был не только слышен, но и виден. Строчки ударялись в меня и возвращались в море. Я заставил девушку прочесть ещё раз, чтобы запомнить, убедился, что запомнил, и устремился в прибрежный шалман.
Брезгливо приподняв стакан розового вермута, она спросила: "Можешь объяснить, как в тебе всё это сочетается?". В самом деле не понимала. "Классику надо знать, – нахально упрекнул я. – Всё движется любовью". Месяца на три она поняла...
В мандельштамовском собрании сочинений античность со всех сторон обступает "Бессонницу": в том же году написанное про Рим и Авентин, Мельпомену и Федру, Капитолий и Форум, Цезаря и Цицерона.
Может, тогда на берегу Рижского залива и возникло, ещё самому неясное, желание прочесть список кораблей до конца, не проходящее вот уже столько лет. Среди любимейших мировых авторов – Аристофан, Ксенофонт, Платон, Катулл, Овидий, Петроний. Может, тогда подспудно началась особая любовь к "Илиаде" – понятно, что "Одиссея" богаче и тоньше, но как же захватывает гомеровский киносценарий о Троянской войне, с подробной росписью эпизодов и кадров, с этим корабельным перечнем, долгим, как титры голливудских блокбастеров.
Многим и разным окуталось стихотворение Мандельштама с годами. Тогда в Пумпури на берегу ахейского моря я сразу и безусловно воспринял и, с чем согласен и теперь: "всё движется любовью". Нам всем было по двадцать четыре года: Мандельштаму, когда он писал; девушке, когда она читала; мне, когда я слушал».
(Пётр Вайль. Стихи про меня)
Комментариев нет:
Отправить комментарий