Пушкин ушел...

Пушкин ушел...
Артлавочка у места дуэли

вторник, 6 декабря 2022 г.

А.И. СОЛЖЕНИЦЫНУ – 100 ЛЕТ: КНИЖНАЯ ВЫСТАВКА В ШКОЛЬНОЙ БИБЛИОТЕКЕ

Из фондов школьной библиотеки

"Хотим мы этого или не хотим, но твор-чество Солженицына свидетельствует не только против коммунизма, но и в пользу России, не только против лжи, но и в пользу истины. 
Вот этой неожиданной реабилитации России на суде истории в лице Солже-ницына, его книг, его героев не прием-лет сознание людей, плохо или мало знающих о славном прошлом России, поверхностно и легкомысленно оцени-вающих марксистско-социалистичес-
кую утопию и где-то, часто подсознате-льно, чуждых, если не враждебных, религии".
(Н.А. Струве)
Источник: http://www.rp-net.ru/pdf/vestnik/Vestnik-1980-01-02(131)-1.pdf

ОЛЕГ ЛЕКМАНОВ О ТВОРЧЕСТВЕ А.И.СОЛЖЕНИЦЫНА


Олег Лекманов. "От железной дороги подале, к озерам..." (о том, как устроено пространство в рассказе А.И. Солжени-цына "Матренин двор")
http://www.solzhenitsyn.ru/o_tvorchestve/articles/works/index.php?ELEMENT_ID=2435

ПРЕУСПЕВАЮЩИЙ ПОМЕЩИК, ОБРАЗЦОВАЯ УСАДЬБА

Памятник А.А.Фету в Орле

Две липки
(отрывок из поэмы)

                                И.С. Тургеневу 
2
Семь крыш, одна причудливей другой,
Вам говорят про барские затеи.
Дом этот прежде флигель был простой:
Понадобились залы, галереи,
И в девичью стал нужен вход другой, —
Не обошлось и без оранжереи:
Однако вкус был, на манер столичный,
Во всём фасаде сохранён отличный...
1856

Афанасий Фет родился и вырос в дере-вне в Орловской губернии. Получил до-машнее образование, до 14-ти лет обу-чался у камердинеров, дворовых и се-минаристов (затем его определили в немецкую школу в эстонском городе Выру). Но больше всего знаний в то время будущий поэт приобрёл из окру-жающей природы, крестьянского уклада и сельского быта. 

Любовь к сельскому образу жизни Фет сохранил на всю жизнь. В 1860 году они с женой купили имение в его род-ных местах, на Орловщине, – 200 деся-тин пахотной земли, деревянный одно-этажный дом с кухней, и следующие 17 лет поэт занимался развитием своего имения. 

Занятия литературным творчеством ни-как не помешали Фету одновременно стать деловитым, предприимчивым и преуспевающим помещиком: выращи-вать зерновые культуры, строить кон-ный завод, держать коров, овец и пти-цу, заниматься пчеловодством, выко-пать пруд и разводить в нём рыбу... 

Степановка – так называлось имение Фета – сделалась образцовой усадь-бой, показатели её урожаев поднимали статистику губернии, а яблочную пасти-лу Фета доставляли прямо к импера-торскому двору.

Через несколько лет ведения хозяйст-ва чистая прибыль от Степановки сос-тавляла уже 5-6 тысяч рублей в год. И это был основной доход семьи Фета.

Всё это давало основание И.С. Тургене-ву высказаться в том плане, что Фет, «теперь сделался агрономом-хозяином до отчаянности, отпустил бороду до чресл, о литературе слышать не хочет и Музу прогнал взашею...». Фактически же именно в то время, в 1863 году, Фет выпустил свою четвёртую книгу – двух-томное издание стихотворений и про-должал публиковать статьи в журна-лах.

В 1867 году Фета выбрали мировым су-дьёй. За ним утвердили, наконец, фамилию его родного отца – Шенши́н, чего поэт с юности добивался (брак его родителей по меркам церковным не считался законным, поэтому поэт был лишён дворянского титула, титул в конце концов тоже вернули). Свои про-изведения, впрочем, писатель продол-жал подписывать фамилией Фет.

В 1877 году Фет продал Степановку, ку-
пил дом в Москве, и старинное имение Воробьёвку в Курской губернии. Новых забот прибавилось, но поэт и тогда не забросил литературу. После 20-летнего перерыва в 1883 году вышла новая поэтическая книга Афанасия Фета — «Вечерние огни». 
О с е н ь ю
Когда сквозная паутина
Разносит нити ясных дней
И под окном у селянина
Далёкий благовест слышней,

Мы не грустим, пугаясь снова
Дыханья близкого зимы,
А голос лета прожитого
Яснее понимаем мы.
1870

ВРЕМЕНА ГОДА В ПОЭЗИИ НЕКРАСОВА

 Исаак Левитан. Лес зимой 

Н.А.Некрасов. О  п о г о д е.
Крещенские морозы (отрывок)

«Государь мой, куда вы бежите?»
– «В канцелярию; что за вопрос?
Я не знаю вас!» – «Трите же, трите
Поскорей, бога ради, ваш нос!
Побелел!» – «А! Весьма благодарен!»
– «Ну, а мой-то?» – «Да ваш лучезарен!»
– «То-то! – принял я меры...» – 
«Чего-с?»
– «Ничего. Пейте водку в морозы –
Сбережёте, наверно, ваш нос,
На щеках же появятся розы!».
1863-1865
И.Левитан. Весна. Большая вода

Н.А.Некрасов. З е л ё н ы й  Ш у м 
(отрывок)
Идёт-гудёт Зелёный Шум,
Зелёный Шум, весенний шум!

Играючи расходится
Вдруг ветер верховой:
Качнёт кусты ольховые,
Подымет пыль цветочную,
Как облако – всё зелено:
И воздух, и вода!

Идёт-гудёт Зелёный Шум,
Зелёный Шум, весенний шум!

Как молоком облитые,
Стоят сады вишнёвые,
Тихохонько шумят;
Пригреты тёплым солнышком,
Шумят повеселелые
Сосновые леса;
А рядом новой зеленью
Лепечут песню новую
И липа бледнолистая,
И белая берёзонька
С зеленью косой!
Шумит тростинка малая, 
Шумит высокий клён...
Шумят они по-новому,  
По-новому, весеннему...

Идёт-гудёт Зелёный Шум,
Зелёный Шум, весенний шум!
1863

И.Левитан. Рожь

Н.А.Некрасов. Тишина (отрывок)

Всё рожь кругом, как степь живая,
Ни замков, ни морей, ни гор...
Спасибо, сторона родная,
За твой врачующий простор!
За дальним Средиземным морем,
Под небом ярче твоего,
Искал я примеренье с горем,
И не нашёл я ничего!
Я там не свой: хандрю, немею,
Не одолев мою судьбу,
Я там погнулся перед нею,
Но ты дохнула – и сумею,
Быть может, выдержать борьбу!..
1858

Исаак Левитан. Осень. Дорога в деревне 

Н.А.Некрасов. Несжатая полоса (отрывок)

Поздняя осень. Грачи улетели,
Лес обнажился, поля опустели,

Только не сжата полоска одна...
Грустную думу наводит она.

Кажется, шепчут колосья друг другу:
«Скучно нам слушать осеннюю вьюгу,

Скучно склоняться до самой земли,
Тучные зёрна купая в пыли!

Нас, что ни ночь, разоряют станицы
Всякой пролётной прожорливой птицы,

Заяц нас топчет, и буря нас бьёт...
Где же наш пахарь? чего ещё ждёт?

Или мы хуже других уродились?
Или не дружно цвели-колосились?

Нет! мы не хуже других — и давно
В нас налилось и созрело зерно.

Не для того же пахал он и сеял,
Чтобы нас ветер осенний развеял?..»
1854

понедельник, 5 декабря 2022 г.

ПРИВЕРЖЕНЕЦ ЧИСТОГО ИСКУССТВА

Афанасий Фет. Портрет работы И.Е.Репина. 1882

***
Чудная картина,
Как ты мне родна:
Белая равнина,
Полная луна,

Свет небес высоких,
И блестящий снег,
И саней далёких
Одинокий бег.
1842

Вот так, лаконично, но зримо, щемяще и пронзительно. В детстве это легко за-учивалось наизусть, но при этом не по-мнится, чтобы при чтении овладевали бы те же чувства, что теперь, чтобы так же трогало. Но и поэту было только двадцать с небольшим, когда он писал эти стихи.

Один из важнейших юбилеев 2020 года – 200-летие утончённейшего русского поэта-лирика с немецкими корнями Афанасия Афанасьевича Фета (Шенши-на) (1820-1891).
 
Ещё из уроков литературы помним, что Фет – приверженец чистого искусства, искусства для искусства, чистой лири-ки. Работая над своими стихами, он старался уйти от повседневности и бы-товых проблем. Наверно, поэтому осно-вные темы его произведений – любовь и природа.
Издание А.А.Фета юбилейного 2020 года (издательство "Центрполиграф")

***
Вчера я шёл по зале освещённой,
Где так давно встречались мы с тобой.
Ты здесь опять! 
Безмолвный и смущённый,
Невольно я поникнул головой.

И в темноте тревожного сознанья
Былые дни я различил едва,
Когда шептал безумные желанья
И говорил безумные слова.

Знакомыми напевами томимый,
Стою. В глазах движенье и цветы —
И кажется, летя под звук любимый,
Ты прошептала кротко: «Что же ты?»

И звуки те ж, и те ж благоуханья,
И чувствую — пылает голова,
И я шепчу безумные желанья
И лепечу безумные слова.
1858

ОБАЯНИЕ ПОЭЗИИ ДЕТСТВА

Здесь и далее: Крестьянские дети. Художник Д. Шмаринов

... Та бледная рука, ласкавшая меня,
Когда у догоравшего огня
В младенчестве я сиживал с тобою,
Мне в сумерки мерещилась порою,
И голос твой мне слышался впотьмах,
Исполненный мелодии и ласки,
Которым ты мне сказывала сказки
О рыцарях, монахах, королях...
(«Мать»)

Детство поэта было невесёлым. «Это было раненное в самом начале жизни сердце, – писал о Некрасове Ф.М. Дос-тоевский, – и эта-то никогда не зажив-шая рана его и была началом и источ-ником всей страстной, страдальческой поэзии его на всю потом жизнь». 

Отец – помещик, человек грубый, жес-токо обращался с крестьянами, прите-снял и домашних тоже, обижал жену. Мальчик часто видел мать плачущей и очень жалел её. В семь лет маленький Коля написал матери свои первые сти-хи. Её вспоминал поэт и в своих после-дних стихотворениях: 

Незримой лестницей 
с недавних юных дней
Я к детству нисходил, 
ту жизнь припоминая,
Когда ещё была ты нянею моей
И ангелом-хранителем, родная.

В ином краю, не менее несчастном
Но менее суровом рождена,
На севере угрюмом и ненастном
В осьмнадцать лет уж ты была одна.
Тот разлюбил, кому судьбу вручила,
С кем в чуждый край 
доверчиво пошла, –
Уж он не твой, но ты не разлюбила,
Ты разлюбить до гроба не могла...
(Из поэмы «Мать». 
1850-е – 9 февраля 1877)

Отец часто уезжал из дому, и как легко тогда дышалось всем! Отец любил охо-ту, гордился, что на псарне у него свора замечательных собак, и меньше всего думал о том, что во время охоты его псы и лошади топчут крестьянские по-ля и оставляют без хлеба целые семьи.

У Некрасовых был огромный тенистый сад, и дети много времени проводили в саду. Вокруг сада был забор с тайной лазейкой. По ту сторону забора малень-кого Колю обычно ждали его друзья – крестьянские дети. Отец запрещал бы-вать с ними: «Господские дети не долж-ны играть с холопскими детьми»). Мать же думала иначе. Она радовалась, что её дети живут в дружбе с крестьянски-ми детьми и узнают об их жизни. 

... О милые плуты! Кто часто их видел,
Тот, верю я, любит крестьянских детей;
Но если бы даже ты их ненавидел,
Читатель, как "низкого рода людей", –
Я всё-таки должен сознаться открыто,
Что часто завидую им:
В их жизни так много поэзии слито,
Как дай бог балованным деткам твоим.

Счастливый народ! Ни науки, ни неги
Не ведают в детстве они.
Я делывал с ними грибные набеги:
Раскапывал листья, обшаривал пни,
Старался приметить грибное местечко,
А утром не мог ни за что отыскать... 
(Здесь и далее «Крестьянские дети»)

Вместе с товарищами катались дети зимой на салазках, летом ходили в лес по грибы и ягоды, а потом, усталые и весёлые, любили посидеть под густыми старыми вязами, росшими у большой дороги, чтобы послушать разговоры прохожих, которые часто там отдыхали:

Должно быть, 
за подвиги славы мы ждали,
У нас же дорога большая была:
Рабочего звания люди сновали
По ней без числа.
Копатель канав вологжанин,
Лудильщик, портной, шерстобит,
А то в монастырь горожанин
Под праздник молиться катит.
Под наши густые, старинные вязы
На отдых тянуло усталых людей.
Ребята обступят: начнутся рассказы
Про Киев, про турку, про чудных зверей.
Иной подгуляет, так только держится –
Начнёт с Волочка, до Казани дойдёт!
Чухну передразнит, мордву, черемиса,
И сказкой потешит, и притчу ввернёт...

Рабочий расставит, 
разложит снаряды –
Рубанки, подпилки, долота, ножи:
"Гляди, чертенята!" А дети и рады,
Как пилишь, как лудишь – 
им всё покажи.
Прохожий заснёт под свои прибаутки,
Ребята за дело – пилить и строгать!
Иступят пилу – не наточишь и в сутки!
Сломают бурав – и с испугу бежать.
Случалось, тут целые дни пролетали –
Что новый прохожий, 
то новый рассказ...

Ух, жарко!.. До полдня грибы собирали.
Вот из лесу вышли – навстречу как раз
Синеющей лентой, 
извилистой, длинной,
Река луговая: спрыгнули гурьбой,
И русых головок над речкой пустынной
Что белых грибов на полянке лесной!
Река огласилась и смехом, и воем:
Тут драка – не драка, игра – не игра...
А солнце палит их полуденным зноем.
Домой, ребятишки! обедать пора.
Вернулись. У каждого полно лукошко,
А сколько рассказов! Попался косой,
Поймали ежа, заблудились немножко
И видели волка... у, страшный какой!
Ежу предлагают и мух, и козявок,
Корней молочко ему отдал своё –
Не пьёт! отступились...

Кто ловит пиявок
На лаве, где матка колотит бельё,
Кто нянчит сестренку 
двухлетнюю Глашку,
Кто тащит на пожню ведёрко кваску,
А тот, подвязавши под горло рубашку,
Таинственно что-то чертит по песку;
Та в лужу забилась, а эта с обновой:
Сплела себе славный венок, –
Всё беленький, жёлтенький,
бледно-лиловый
Да изредка красный цветок.
Те спят на припёке, 
те пляшут вприсядку.
Вот девочка ловит лукошком лошадку:
Поймала, вскочила и едет на ней.
И ей ли, 
под солнечным зноем рождённой
И в фартуке с поля домой принесённой,
Бояться смиренной лошадки своей?..

Много лет спустя, в конце 60-х - начале 70 годов Некрасов работал над созда-нием прекрасных «Стихотворений, по-свящённых русским детям».Обращение к миру детства очищало душу от горь-кой действительности. В этих стихах торжествуют юмор, любовь и сострада-ние к малому и слабому, причём, лю-бовь  не только к человеку, но и к при-роде. И, конечно, когда он писал эти стихи, вспоминались ему маленькие друзья его детства.

... Ребяческий крик, повторяемый эхом,
С утра и до ночи гремит по лесам.
Испугана пеньем, ауканьем, смехом,
Взлетит ли тетеря, закокав птенцам,
Зайчонок ли вскочит – 
содом, суматоха!
Вот старый глухарь 
с облинялым крылом
В кусту завозился... ну, бедному плохо!
Живого в деревню 
тащат с торжеством...

Играйте же, дети! Растите на воле!
На то вам и красное детство дано,
Чтоб вечно любить это скудное поле,
Чтоб вечно вам милым казалось оно.
Храните своё вековое наследство,
Любите свой хлеб трудовой –
И пусть обаянье поэзии детства
Проводит вас 
в недра землицы родной!..
(«Крестьянские дети», 1861)

Кто ещё из наших поэтов так солнечно, тепло и поэтично воспел беззаботную, счастливую детскую пору...

воскресенье, 4 декабря 2022 г.

«ВОПЛОЩЁННАЯ ПОЭЗИЯ»


«Райнер Мария Рильке!.. Вы – вопло-щённая поэзия, должны знать, что уже само Ваше имя – стихотворение. Рай-нер Мария – это звучит по-церковному – по-детски – по-рыцарски...» (М.Цветаева. 1926).

4 декабря родился Райнер Мария Риль-ке (1875-1926) – знаменитый австрий-ский поэт-новатор и прозаик, один из самых влиятельных авторов в Европе первой четверти ХХ века. Рильке писал на родном немецком и на французском языках.
По свидетельству венгерской перевод-чицы-полиглота Като Ломб, Рильке сво-ей поэзией опровергает знакомый до-вод о якобы "немелодичном, неблаго-звучном и некрасивом" немецком язы-ке. А в доказательство – оригинальный текст стихотворения, в котором Рильке воспевает красоту молодой распускаю-щейся розы:

Erste Rosen erwachen
Und ihr Duften ist zag,
Wie ein leis-leises Lachen.
Fluchtig mit schwalben-flachen
Flugeln streift es den Tag...

(Просыпаются первые розы,
и их аромат робок,
как тихий-тихий смех.
Мимолётно плоскими,
как у ласточки,
крыльями касается он дня...)

Рильке испытывал огромный интерес к России, дважды приезжал сюда и жил в течение нескольких месяцев – в 1899 и летом 1900 года. Познакомился со Львом Толстым, Репиным, Л.О. Пастер-наком. Был в Москве, Туле, Ясной Поля-не, путешествовал по Украине, плавал по Волге, посетил многие волжские го-рода (в том числе, оказывается, и Казань). 

Всё, что Рильке увидел в России, в рус-ской духовности, он отразил в книге «Истории о Господе Боге". Подобно Пу-шкину, который "Маленькими трагеди-ями" переложил Европу на русский язык, Рильке попытался рассказать Россию Европе. Но прежде всего это чтение любопытно для нас.
Много лет спустя Рильке заочно позна-комился с Борисом Пастернаком и Ма-риной Цветаевой, это стало поводом для дружбы и замечательной перепис-ки трёх крупнейших поэтов эпохи. Письма опубликованы. И это тоже захватывающее чтение.